Дерево добра и зла

Что такое древо познания добра и зла?

Протоиерей Олег Стеняев

Источник: Радонеж

В Раю было много различных деревьев, но посреди его росли два особенных: древо жизни и древо познания добра и зла. От одного из них, а именно от древа познания добра и зла, Господь запретил Адаму вкушать плодов. Относительно другого древа – древа жизни – запрета не было. О древе жизни святитель Филарет пишет: «Оное было между древами райскими то, что человек между животными, что солнце между планетами. Плоды райских древ служили для питания, плод древа жизни – для здравия. Те могли восполнять в теле недостаток, производимый движением, а сей, приводя его силы в одинаковое всегда равновесие, сохранял в нем способность жить во век».

Что же касается понимания того, чем являлось древо познания добра и зла, и отношения последнего к проблеме грехопадения, то здесь существует настоящая неразбериха даже в современном «школьном богословии». Некоторые полагают, что до грехопадения люди не различали понятий добра и зла, и в соответствии с этим утверждают, что была даже некая объективная необходимость грехопадения: якобы у людей должен был расшириться этический кругозор. Другие говорят, что суть греха в том, что Адам и Ева стали жить плотской (сексуальной) жизнью. Но мы читали в Библии, что Бог заповедал первому человеку плодиться, размножаться и населять землю.

Так что же представляет собою древо познания добра и зла? В чем суть той трагедии, которую мы называем грехопадением?

Древо познания добра и зла символизировало собою, а точнее – реально представляло – право и приоритет Бога решать вместо человека и за человека – что такое добро и зло.

Иными словами, до грехопадения человек пребывал в свете Божественного видения этих разностей – добра и зла. Зло уже существовало в мире в лице падшего ангела, да и не одного только: диавол увлек за собою огромное количество некогда светлых духов. (Некоторые святые Отцы утверждали, что Господь для того и создал человека, чтобы восполнить число отпавших небожителей). Нет сомнения, что Адам, который давал имена первозданным животным, знал, что такое добро и зло. Святитель Иоанн Златоуст рассуждает по этому поводу так:

«Многие любители споров дерзают говорить, что Адам после вкушения от древа получил способность различать добро и зло. Думать так было бы крайне безумно. Чтобы никто не мог говорить так, для этого мы, предвидя это, недавно столько рассуждали о данной Богом человеку мудрости, доказывая ее наречением имен, какие он дал всем зверям, и птицам, и бессловесным животным, и тем, что сверх этой высокой мудрости он удостоился еще и пророческого дара. Как тот, кто дал имена и изрек такое чудное пророчество о жене, мог не знать, что хорошо, а что худо? Если мы допустим это (чего да не будет!), то произнесем хулу на Создателя. Как Он давал заповедь тому, кто не знал, что преступление есть зло? Это не так, напротив, он ясно знал это. Поэтому изначала Бог создал это животное (человека) самовластным, иначе не следовало бы его наказывать за преступление заповеди, награждать за ее соблюдение».

Так в чем же заключается грехопадение? Прежде всего, в том, что человек присваивает себе не принадлежащее ему право решать, что такое добро и зло, то есть узурпирует право Божественное, становится на путь диавола: пытается сделать себя равным Богу.

И современный мир, стремясь к полной секуляризации, на каждом диавольском витке отхода от Церкви снова и снова повторяет акт грехопадения.

Возможно, кто-то возразит: если древо познания добра и зла представляло собой опасность такого искушения для человека, то почему Господь Бог не убрал его за пределы Рая, не поместил вне досягаемости для людей?

Но Господь сотворил человека по образу Своему, наделив его особым даром – свободной волей. Человек с самого начала – свободное существо, он сам должен был сделать свой выбор.

«И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел» (Быт.3:6). Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Жена по обольщении змием подумала сама про себя: если дерево и хорошо на вкус, и может так услаждать взор, и есть в нем некоторая невыразимая красота, да и вкушение от него доставит нам высочайшую честь, то почему же нам не вкусить от него?» Из этой мысли святителя мы видим, что Ева не отдает себе отчета в том, что, вкушая от этого дерева, она бросает вызов Творцу, отрекается от Господа. Она доверяет змею больше, чем Богу. Что же происходит с Евой?

Первая похоть – это похоть чрева: «И увидела жена, что дерево хорошо для пищи…» Человек страстно желает всем обладать, все иметь вокруг себя или в самом себе. Но раз и навсегда мы должны запомнить, что единственный собственник во Вселенной – это Господь Бог. Все, что мы имеем, мы имеем из Его рук. Нам на земле ничего не принадлежит, мы только пользуемся не принадлежащими нам благами.

Существуют три различных юридических понятия: собственник, владелец, распорядитель. Два последних – меньшие первого. Человек может обладать только этими правами: он может быть лишь владельцем и распорядителем имущества по милости или попущению Бога – Творца и Собственника всего тварного мира.

Человек даже по своему физическому устроению не может обладать всем. Некоторые люди собирают себе такие сокровища, такие богатства, что можно подумать, будто они собираются жить не одну, не две, а несколько десятков жизней. Где-то я прочитал, что жена Рокфеллера, когда умирала, попросила принести свое любимое платье и так вцепилась в него руками, что после ее смерти пришлось ножницами вырезать его по кускам. Женщина, имевшая огромное состояние, уносит с собой из этой жизни только маленький кусочек материи! Воистину, человек приходит в этот мир нагим, нагим и уходит. Вот фундаментальная истина – все принадлежит Богу!

Вторая похоть – это похоть очей. «Оно приятно для глаз…» – говорится далее о дереве. Это – очень опасная похоть! Взор человека постоянно блуждает то в одном, то в другом направлении. Диавол знает об этом.

Сейчас в Москве, да и в других российских городах, мы видим огромное количество рекламных объявлений, рассчитанных именно на эту особенность человека, на эту его похоть. Идя по улице, человек видит на рекламах обнаженные тела, читает разные призывы, например, такие: «Приходи вместе с нами на стадион. Там мы будем молиться, прославлять Бога, и ты уйдешь оттуда совершенно здоровым!» И рядом фотографии счастливых, здоровых молодых людей. Рядом – следующий призыв: «Сегодня ты можешь спастись только у нас!»…

Высшее предназначение человека – это его об́ожение. Сам Господь Иисус Христос в Нагорной проповеди сказал: «…будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48).

И человек действительно призван к тому, чтобы восходить к полноте подобия Божия: ведь и создан он по образу и подобию своего Творца. Но диавол всегда предлагает нам форсировать этот естественный процесс. Если хотите, диавол – это первый революционер-диссидент, который предлагает с помощью каких-то резких телодвижений, «решительного выбора», скачков добиться именно той цели, к которой человек стремится по своей природе. Человек всю жизнь стремится к тому, чтобы уподобиться Господу, а диавол предлагает ему немедленный результат. Вдумайтесь только, что говорят нам современные сектанты в своих еретических проповедях. (Хотя лучше, конечно, если это возможно, их совсем не слушать: мы не должны слушать ересь). Они, например, постоянно говорят так: если вы хотите спастись, то можете сделать это немедленно. Спасение даруется в их «церкви» прямо сейчас, сегодня! Если у вас есть какие-то духовные проблемы, то они тотчас берутся их разрешить. «Ноу проблем» – нет проблем – это девиз большинства сектантов, главный принцип протестантской религиозной жизни.

В действительности же, человек, общаясь с еретиками, теряет свое спасение. Он теряет и свое здоровье: и физическое, и духовное. Но самое страшное – он теряет благодать!

Сегодня лукавый всеми силами пытается завлечь нас в различные партии, ложи и секты. Еретики, язычники прямо говорят: если придешь в нашу секту – спасешь не только себя, но и свою семью, весь свой род. Так и в беседе с Евой лукавый предлагал «спасение» как бы всей семье первого человека, используя множественное число: «вы», «как боги» и т. д.

Очень часто, когда люди впадают в те или иные заблуждения, им кажется, что это – путь «просветления», что та или иная религиозная практика приближает их к Богу, делает их богоподобными. Таким людям представляется, что какие-то упражнения, медитации, чтение различных книг могут обогатить их внутренний мир, спасти их семью. Они даже не подозревают, какая ужасающая бездна скрывается за словами: «религиозное возрождение», «пробуждение сознания», «открытие чакр», «пробуждение кундалини» и многими другими, которыми совращают нас современные язычники.

Третья похоть, — следующий соблазн, похоть, которой подчиняется Ева, – это вожделение: «И увидела жена, что дерево… вожделенно, потому что дает знание».

Лжеименное знание – это серьезная проблема, проблема многих так называемых интеллигентных людей. Интеллигентность – это какое-то скользкое, я бы даже сказал, гадкое, слово, смысл которого мало кому понятен. Однажды один «интеллигент» так объяснил мне его: быть интеллигентным – значит в чем-то быть профессионалом, а обо всем остальном знать понемногу. Современный человек хочет знать все! Ему хочется почитать и Библию, и Бхагавадгиту. И многое-многое другое… Мне часто приходится посещать наших прихожан, которые приглашают меня освятить их жилище или совершить какой-то молебен на дому, причастить болящего. И я невольно поражаюсь обилию и разнородности книг, которые находятся в православных домах: рядом с Библией стоят Коран, Бхагавадгита, Агни-Йога, иудейские книги… Наличие такого набора было бы объяснимо в квартире православного миссионера, который должен изучать все это, чтобы помочь людям отойти от тех или иных заблуждений. Но когда простой мирянин, не имеющий на то особого благословения, читает все подряд – это очень опасно. Работая с людьми, оказавшимися в различных сектах, я обнаружил определенную закономерность. Например, если человек зачитывался книгами Блаватской, Рерихов, то он оказывался потом втянутым в секту «Аум Синрикё» или «Харе Кришна». Если человек злоупотреблял трудами таких «богословов», как о. Павел Флоренский или о. Сергий Булгаков, то он попадал в «Богородичный центр». Если чрезмерно увлекался книгами философов Владимира Соловьева, Трубецкого, Волконского, то мог оказаться среди униатов или русских католиков. Перефразируя известную пословицу, можно сказать так: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, в какой секте ты можешь оказаться». В этом нет ничего удивительного! Лжеименные знания, вредные знания уводят человека из Церкви и наносят непоправимый вред его душе.

Как-то я спросил одного знакомого – зачем ему все эти книги? Он ответил, что, как человек интеллигентный, он должен знать всё. Когда мы затем стали с ним беседовать, то я вдруг почувствовал, что книги эти лежат в его доме вовсе не мертвым грузом: хотя он и считал себя православным, у него были серьезные заблуждения!

Действительно, человек не может знать всего, не может обладать всеми знаниями. Если ты исповедуешь, что Православная вера – единственная истинная вера, что Православная Церковь – та самая Церковь, о которой Господь сказал: «создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18), то это значит, что на первом месте в твоем доме должны быть книги православные. Вспомните, что сказано в Деяниях Апостолов о том, как поступили люди, занимавшиеся прежде магией, а потом обратившиеся в христианскую веру: они собрали все свои колдовские книги и сожгли их. Тогда нашлись даже такие, кто подсчитал, сколько можно было бы выручить денег за эти книги, если бы не сжечь, а продать их. Но они не могли ни продать их, ни передать другим. Они их сожгли: «Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои. А из занимавшихся чародейством довольно многие, собравши книги свои, сожгли пред всеми и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм. С такою силою возрастало и возмогало слово Господне» (Деян.19:18-20).

Так должны поступать с еретической литературой и мы: или передавать ее тем православным священнослужителям, которые изучают ереси, или сжигать, чтобы зараза эта не пристала к кому-нибудь из наших родных и близких, не смогла оказать своего разрушительного влияния на других людей и погубить человеческие души.

В Требнике мы находим вопросы, которые священник должен задавать на исповеди. Среди них есть один, очень важный, вопрос: «Рцы ми, чадо, не был ли еси еретик или отступник, не держался ли еси с ними их капища, посещая, поучения слушая или книги их прочитывая?» Если человек так или иначе виновен в этом, то это – грех, в котором ему надо исповедаться. Апостольские правила, правила Вселенских и Поместных Соборов запрещают православным христианам посещать синагоги, еретические собрания, слушать поучения еретиков, читать их книги… И если мы считаем себя православными, то мы должны твердо и решительно удаляться от лжеименных знаний: еретических и языческих.

Когда праматерь наша Ева прельстилась, она ела сама и «дала также мужу своему, и он ел». Мы уже говорили, что если ересь, грех или что иное, происходящее от диавола, касается нас, то через нас оно затрагивает и наших близких, и наши семьи. Ева согрешила сама, поверив змею больше, чем Богу, и ввергает в этот грех своего мужа.

Диавол никогда не довольствуется только твоей душой, но использует ее для воздействия и на окружающих тебя людей. Если ты грешишь, то не думай, что это – твое личное дело. Как спасение одного человека имеет значение для многих, так и грех одного человека – касается множества людей. Преподобный Серафим Саровский говорил: «Стяжи дух мирен и тысячи спасутся вокруг тебя». Доброе, благодатное духовное состояние одного христианина распространяется на многих людей. Так же и грех: появившись в сердце одного человека, он заражает все большее и большее число окружающих.

Иногда люди не могут понять: почему предприятие, на котором они работают, находится в таком бедственном положении, хотя бы и не было тому видимых причин; почему отношения в коллективе все время остаются натянутыми и «взрывоопасными»?.. Вероятнее всего, объяснение здесь одно: жизнь людей отравляют нераскаянные грехи – их грехи и грехи тех, кто их окружает. Так было и во дни Израиля, так происходит и сейчас. Когда сыны израильские стали блудодействовать с иноплеменницами, то бедствиям, наказанию Божию подвергался весь народ. Это происходило до тех пор, пока Финеес, благочестивый воин, не пронзил блудников копьем прямо во время их блудодеяния. И тогда прекратился гнев Господень (Чис.25:7-11). В Священном Писании сказано: «…Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода» (Исх.20:5). Вот как далеко распространяется тлетворное, зловонное действие греха даже одного человека! И когда люди недоумевают, почему их дети рождаются больными, калеками, полуживыми, – им следует напомнить об этом. Значит, был у них самих или в их роду нераскаянный, не исповеданный грех.

Недавно мне довелось посетить интернат для слаборазвитых детей, детей с атрофированными конечностями, которые ползли нам навстречу за рождественскими подарками. И когда я спрашивал, чьи это дети, то мне отвечали: сын алкоголика, сын наркомана и так далее…

Грех – это не твое личное дело. И когда Церковь призывает: «Не греши, старайся исправиться», – то имеет в виду следующее: если изменишься ты сам, то и все вокруг тебя изменится. Если не можешь уладить какие-то семейные конфликты – иди в храм, иди на исповедь, расскажи священнику о своих проблемах! Это и будет самая лучшая помощь, которую ты можешь оказать своим близким, своей семье.

Ева сорвала запретный плод и ела, и зараза греха передалась и ее мужу. Она дала ему, и он тоже ел. «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Быт.3:7).

Святитель Иоанн Златоуст восклицает по этому поводу:

«Смотри, из какой славы и в какое унижение низверглись они! Те, которые доселе жили, как земные ангелы, изобретают себе одежду из листьев. Таково зло – грех. Он не только лишает нас вышнего благоволения, но и ввергает в великий стыд и унижение, похищает у нас те блага, которыми обладаем, отнимает всякое дерзновение».

Непередаваемый стыд и великий ужас овладели сердцами наших прародителей, Адама и Евы; они поняли, что произошло нечто непоправимое – то, чего своими силами они исправить уже не смогут. Так даже в самом падшем, в самом греховном состоянии, в котором только может оказаться человек, голос совести, голос Божий, который живет в каждом из нас, до конца не умолкает, но продолжает звучать.

В Бутырской тюрьме и в некоторых других местах заключения мне приходилось встречаться с людьми, совершившими особо тяжкие преступления. И когда я спрашивал, например, у вора: «Воровство – это грех?», – он отвечал: «Да». У убийцы я спрашивал: «Убийство – это грех?», у блудника: «Разврат – это грех?», – и все мне отвечали: «Да». Оказывается, каждому человеку известно, что такое грех, потому что Закон Божий написан в сердце каждого человека. В Послании апостола Павла к Римлянам сказано: «…Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим.2:14-15).

Немецкий философ Кант говорил: «Больше всего меня поражают и заставляют верить в Бога две вещи – звездное небо над головой и нравственный закон во мне».

…И вот, глаза прародителей открылись: они поняли, что наги. Что же они могут сделать теперь? Как им избавиться от этой ужаснувшей их наготы, от своей греховности?!

Однажды ученики, беседуя с Господом Иисусом, спросили Его: «кто же может спастись?» И услышали в ответ: «…человекам это невозможно, но не Богу: ибо все возможно Богу» (Мк.10:27).

То есть, тогда когда в своей жизни мы восстановим приоритеты и права Бога, решать вместо человека и за человека что такое добро и зло, то есть, подчинимся Воли создавшего нас, тогда Он и может начать дело нашего спасения.

Читаем: «Ныне не будьте жестоковыйны, как отцы ваши, покоритесь Господу и приходите во святилище Его, которое Он освятил навек; и служите Господу Богу вашему, и Он отвратит от вас пламень гнева Своего. Когда вы обратитесь к Господу, тогда братья ваши и дети ваши в милости у пленивших их и возвратятся в землю сию, ибо благ и милосерд Господь Бог ваш и не отвратит лица от вас, если вы обратитесь к Нему» (2Пар.30:8-9).

Протоиерей Олег Стеняев

Источник: Радонеж

Дерево познания добра и зла

Материал из Википедии — свободной энциклопедии Микеланджело. Фрагмент росписи Сикстинской капеллы, 1508—1512 гг. У этого термина существуют и другие значения, см. Древо познания (значения). Запрос «Райское яблоко» перенаправляется сюда; см. также другие значения.

Дерево познания добра и зла (ивр. ‏עֵץ הַדַּעַת טוֹב וָרָע‏‎, Эц ха-Да’ат Тов ва Ра) — согласно библейской книге Бытия, особое дерево, посаженное Богом наряду с Древом жизни посреди Эдемского сада. Символизирует познание, в том числе этических категорий, способность осознанно решать, что добро и что зло.

В Библии

Основная статья: Эдем Дерево познания добра и зла (фреска собора святой Софии в Новгороде)

Тора (Пятикнижие) сообщает о Дереве познания:

И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла.
(Быт. 2:9)

Грехопадение

Основные статьи: Грехопадение, Первородный грех

Дерево познания становится центром сюжета грехопадения, описанного в 3 главе книги Бытия. Первый человек Адам был предупреждён, что вкушение плодов с Дерева познания добра и зла ведёт к смерти:

От дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь
(Быт. 2:17)

Сотворённая из ребра Адама Ева (Быт. 2:22) в результате диалога со змеем, вкусила запретный плод от Дерева познания добра и зла и дала есть Адаму. Последствиями нарушения запрета и отказа от предложенного покаяния стали поврежденность мироздания (природы) и человека, изгнание из рая, утрата доступа к древу жизни и смерть.

Толкование в иудаизме

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 10 июля 2014 года.

В иудаизме считается, что ограничение на вкушение плодов с Дерева познания добра и зла действовало до субботы — если бы Адам и Ева подождали и вкусили бы от дерева в шаббат, они имели бы силы души отличить добро от зла даже внутри себя.

Согласно Книге Зогар, дерево познания добра и зла и древо жизни пребывали вместе в совершенной гармонии до тех пор, пока не пришёл Адам и не разделил их, положив начало злу, что содержалось внутри дерева познания добра и зла.

Мидраш Берешит раба приводит версии о дереве и его плодах. Рабби Меир сказал: Это была пшеница. Репа (лефет) — два мудреца рабби Ханана бен Ицхак и рабби Шмуэль бен Амии. Рабби Йегуда, сын рабби Илая, сказал: «Плоды древа познания были виноградом, ибо сказано „Виноградины их — ягоды ядовитые, гроздья горькие у них (Дварим 32:32)“ — эти гроздья привели горечь в мир».

Рабби Аба из Акко сказал: «Этрогом было оно, ибо написано: „И увидела женщина, что дерево хорошо для еды“ (Берешит 3:6) — сказал ты: иди и смотри, у какого дерева древесина съедобна, как и плод, и ничего не найдёшь, кроме этрога».

Рабби Йосе сказал: «Смоквами они были: коли не учишь ты одно из другого, то изучи из смысла! Притча о царском сыне, который согрешил с одной служанкой. Когда же узнал царь об этом, выгнал он сына из дворца, и он стучался в двери служанок, но они не принимали его, но та, которая согрешила с ним, открыла свои двери и приняла его. Так, когда первый человек поел с того дерева, Всевышний выгнал его из сада Эдена, и ходил он по всем деревьям, но не принимали они его. А что они говорили ему?»

Сказал рабби Берехья: «Говорили деревья: Вот вор, который обманул Творца своего, вот вор, который похитил знание Господина своего, — об этом написано: „Да не наступит на меня нога высокомерного“ (Тегилим 35:12) — нога, что поднялась на Творца своего; „и рука нечестивых да не изгонит меня“ — не возьмёт от меня листа. Однако смоковница, поскольку поел он от её плодов, открыла двери свои и приняла его — об этом написано: „И сшили листья смоковницы“» (Берешит 3:7).

Рабби Азария, рабби Юдан сын рабби Симона, от имени рабби Йегошуа бен Леви говорят: «Упаси Бог, не открыл Святой, благословен Он, то дерево человеку и не откроет в будущем!».

Толкование в христианстве

По святоотеческой трактовке св. Ефрема Сирина Дерево познания было самим Богом, а его плоды — причастием. Ефрем Сирин и Григорий Богослов считают, что запрет вкушения был временным, пока человек, созданный по образу, но не имея от создания подобия, «не преобразит себя от образа Бога в Его подобие».

Максим Исповедник называет дерево познания, плоды которого Бог временно запретил вкушать человеку, «чувством тела, в котором, как это очевидно, и происходит движение неразумия»

В западной христианской традиции на основании схожести латинских слов «peccatum» («грех») и «pomum» («яблоко») Дерево познания изображается яблоней, что имеет аналогию в греческой мифологии — эпос о яблоке раздора.

Дерево в христианских апокрифах

«Смерть Адама» (на заднем плане Сиф получает от ангела райскую ветвь), Пьеро делла Франческа, Базилика Сан-Франческо в Ареццо

В апокрифическом «Евангелии от Никодима» (IV век) рассказывается история происхождения материала для Животворящего Креста. Согласно данному источнику, когда Адам был при смерти, его сын Сиф пошёл к вратам Рая с целью получить масло прощения и помазать им тело своего отца. Однако явившийся архангел Михаил сообщил, что масло прощения всему миру будет даровано через 5500 лет (пророчество о пришествии Христа) и дал Сифу ветвь от древа познания Добра и Зла, плод с которого вкусил Адам во время грехопадения. Вручив ветвь, архангел сказал: «если сможешь оживить сей сухой плод, то быть ему исцеленным».

Вернувшись домой, Сиф нашёл Адама мёртвым и вложил сухую ветку в его рот (по другим версиям, на голову Адама Сиф надел венок, сплетённый из этой ветви, или это сделал сам Адам, который был ещё жив к моменту возвращения Сифа). Затем из неё проросло дерево из трёх сросшихся стволов, из которого и был впоследствии сделан крест для распятия Иисуса Христа.

Исследователи считают, что целью такого предания было показать происхождение христианства (бывшего на тот момент ещё «молодой» религией) от древнейшей традиции, буквально «от Адама».

Древо познания в мифологии разных народов

Древо жизни существовало у вавилонян. Не упоминается древо познания в семитических, в частности ассиро-вавилонских, преданиях, в то время как представление о древе жизни приняло в них несколько иной характер, чем у евреев. В земном вавилонском раю были «вода жизни» и «растение, которое превращало старца в молодого», причём Утнапиштимy и его жене вовсе не было запрещено пользоваться живой водою и плодами от этого растения. Однако другой весьма древний вавилонский миф о герое Адапе сообщает, что Адапе позволено было созерцать все тайны земли и неба, но ему же было запрещено божественным отцом его Эа вкушать от «пищи жизни» и пить «воду жизни». «Когда ты явишься пред лицо Ану, — говорит Эа своему сыну Адапе, — они поднесут тебе пищу смерти, но ты не ешь; они поднесут тебе воду смерти, но ты не пей». Адапа повинуется, но впоследствии оказывается, что бог Ану предлагал ему пищу жизни и воду жизни, Адапа же, не зная этого, отказался от этих драгоценных даров, вследствие чего человечество лишилось бессмертия.

Таким образом, идея древа познания, в которую полнее всего вылилось вековечное стремление человечества из слепого раба бессознательных стихий сделаться их господином исключительно силою своего «познания» принадлежит всецело евреям. Ввиду того, что библейский рассказ о райских деревьях резко отличается от всех других аналогичных повествований, библейские критики Будде и Гункель полагали, что в первоначальном рассказе Быт. 2—3 фигурировало только одно дерево, а именно древо познания, так как первоначальный автор этого рассказа ни в коем случае не мог бы допустить, чтобы первому человеку было разрешено пользоваться плодами от древа жизни наравне с плодами других деревьев.

См. также

  • Дерево жизни (Библия)
  • Эдем

Литература

  • Древо познания добра и зла // Православная Богословская Энциклопедия. Том 5. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1904 г.
  • Еврейская энциклопедия, Изд. О-ва для Научных Еврейских Изд. и Брокгаузъ-Ефронъ. Спб.: 1906—1913; репринт: М.: Терра, 1991. ISBN 5-85255-057-4.

Примечания

  1. ↑ Быт. 3:11. См. также «Мидраш раба» 21:6.
  2. ↑ Православная энциклопедия. Книга Зогар
  3. ↑ Мидраш Раба 15:7
  4. ↑ Максим Исповедник, Вопросоответы к Фалассию. Вопрос 43
  5. ↑ 1 2 О святом кресте // Яков Ворагинский. Из «Золотой легенды» Архивировано 1 декабря 2012 года.
  6. ↑ Слово о Крестном Древе
  7. ↑ Крылов Н. История Креста, на котором был распят Христос. — М., 1855.
  8. ↑ Jensen, Kosmologie der Babylonier, 227, 383 и сл.; Barton, Sketch of semitic origins, 90—98
  9. ↑ Jensen, Adapa und der Südwind, в KB, VI, 1 часть, 92—101;
  10. ↑ Budde, Die biblische Urgeschichte, 46—88, Giessen, 1883; Gunkel, Chaos und Schöpfung, 420 и сл.

Ссылки

  • На Викискладе есть медиафайлы по теме Дерево познания Добра и Зла
История Адама и Евы
Персонажи
События
Основные понятия
В разных источниках
Дети Адама и Евы

Яблоко

Материал из Викицитатника

Яблоко

Я́блоко — съедобный плод яблони, который употребляют в пищу как в свежем, так и в приготовленном виде: сушёном, мочёном, квашеном, печёном, консервированном (цельные плоды, дольками и в компотах), а также в виде варенья, повидла, джемов, соков, уксуса, кваса, вина, сидра, в качестве начинки пирогов, гусей, поросят и мн.др. В яблоках содержится пектин — «желирующее» вещество, используемое в приготовлении мармеладов, пастилы и конфет.

Яблоко (а также яблочки — наливные, молодильные) — один из символов мифологической и религиозной культуры (разных эпох, цивилизаций и стран). Наиболее известные из них: плод вечной жизни от Древа жизни, запретный плод Дерева познания добра и зла, золотое яблоко раздора с надписью «Прекраснейшей», молодильные яблоки — символ вечной молодости (в скандинавской мифологии), наливное яблочко — символ плодородия, здоровья, любви и красоты (в славянской мифологии), символ меткости и точности (известная всем «стрельба в яблочко»). Также, благодаря яблоку, упавшему на голову Ньютона, был открыт закон всемирного тяготения.

Яблоко в прозе

    Бог христиан — это отец, который чрезвычайно дорожит своими яблоками и очень мало — своими детьми.

    — Дени Дидро

      Когда бы сила умственная не была сила по себе, Ньютона был бы не лучше самоеда, и падшее на него яблоко расшибло бы ему токмо нос, и притяжение небесных тел осталося бы неугаданным.

      — Александр Радищев, «О человеке, о его смертности и бессмертии», 1796

        Вот он пошёл и прошёл уже через три царства, когда однажды под вечерок пришёл в лес, сел под дерево и собирался соснуть; вдруг слышит шум и шелест в ветвях, и золотое яблоко прямо падает ему в руку. В то же самое время слетели с дерева три ворона, сели к нему на колено и сказали: «Мы — те самые три воронёнка, которых ты спас от голодной смерти. Когда мы выросли да услыхали, что ты ищешь яблоко с дерева жизни, то полетели мы за море, на самый край света, где растет дерево жизни — и вот принесли тебе оттуда это яблоко».
        Добрый молодец обрадовался, вернулся к красавице королевне и поднёс ей золотое яблоко. Тогда у той уж не было больше никаких отговорок.
        Они поделили яблоко с дерева жизни и скушали его вдвоём; и наполнилось её сердце любовью к юноше, и они в нерушимом счастье дожили до глубокой старости.

        — Братья Гримм, «Белая змея», 1815

          Посмотрите на этот прививок: он уже цветёт в первую весну. Органическая сила в нём предчувствует, что отчуждённый черен от родного дерева, не долговечен, и что ей надобно спешить с плодами. Посмотрите на огородные овощи, когда холодные ночи грозят им скорым морозом: вдруг останавливают они рост свой, и зёрна в них спеют. Яблоко, тронутое червем, зреет ранее других и валится на землю. Так порок сокращает жизнь; так юноша созревает преждевременно, удовлетворяя ранним своим желаниям, и ложится в могилу, когда бы ему надобно было цвести. Мы все живём втрое, вчетверо менее, нежели сколько назначено природой.

          — Николай Лобачевский, «Речь о важнейших предметах воспитания», 1828

            Разговорились все (опять нужно вам заметить, что у нас никогда о пустяках не бывает разговора. Я всегда люблю приличные разговоры; чтобы, как говорят, вместе и услаждение и назидательность была), разговорились об том, как нужно солить яблоки. Старуха моя начала было говорить, что нужно наперёд хорошенько вымыть яблоки, потом намочить в квасу, а потом уже… «Ничего из этого не будет! — подхватил полтавец, заложивши руку в гороховый кафтан свой и прошедши важным шагом по комнате, — ничего не будет! Прежде всего нужно пересыпать канупером, а потом уже…» Ну, я на вас ссылаюсь, любезные читатели, скажите по совести, слыхали ли вы когда-нибудь, чтобы яблоки пересыпали канупером? Правда, кладут смородинный лист, нечуй-ветер, трилистник; но чтобы клали канупер… нет, я не слыхивал об этом.

            — Николай Гоголь, «Вечера на хуторе близ Диканьки», 1831

              Идея ада впервые зародилась у человека, когда он объелся яблоками, а затем была увековечена наследственным расстройством пищеварения, поддерживаемым Рамаданами.

              — Герман Мелвилл, «Моби Дик», 1851

                Посреди того сада стояло дерево жизни, и красные яблоки его так и рдели на ветвях!
                Влез он по стволу вверх и чуть только хотел протянуть руку к одному из яблок, видит, что висит перед тем яблоком кольцо…
                И он, не задумавшись, без всякого усилия просунул через то кольцо руку и сорвал яблоко с ветки…
                Кольцо же крепко-накрепко обхватило его руку, и он вдруг почувствовал во всём теле своём громадную силу.
                Когда королевич слез с яблоком с дерева, он уже не захотел перелезать через решётку, а ухватился за большие садовые ворота, встряхнул их разок — и ворота с треском распахнулись.
                Он вышел из сада, и лев, лежавший перед воротами, проснулся и побежал за ним следом, но уже не дикий, не яростный — он кротко следовал за ним, как за своим господином.

                — Братья Гримм, «Сын короля, который ничего не боялся», 1857

                  Около нас, по крутому скату, были построены лубочные лавочки, в которых продавали калачи, пряники, квас и великое множество яблок. Мать, которая очень их любила, пошла сама покупать, но нашла, что яблоки продавались не совсем спелые, и сказала, что это все падаль; кое-как, однако, нашла она с десяток спелых и, выбрав одно яблоко, очень сладкое, разрезала его, очистила и дала нам с сестрицей по половинке. Я вообще мало едал сырых плодов, и яблоко показалось мне очень вкусным.

                  — Сергей Аксаков, «Детские годы Багрова-внука, служащие продолжением семейной хроники», 1858

                    Когда созрело яблоко и падает, — отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясёт его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
                    Ничто не причина. Всё это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие. И тот ботаник, который найдёт, что яблоко падает оттого, что клетчатка разлагается и тому подобное, будет так же прав и так же не прав, как и тот ребёнок, стоящий внизу, который скажет, что яблоко упало оттого, что ему хотелось съесть его и что он молился об этом.

                    — Лев Толстой, «Война и мир» (Том III, Часть I, Глава I), 1869

                      Отдохнувши и напившись чаю, Менандр Семенович ходил с Порфишей по довольно обширному фруктовому саду, который был разведён им сзади дома, очищал яблони от червей и гусениц и собирал паданцы. Если яблоко упало вследствие зрелости, то Менандр Семенович, поднимая его, говорил: ― Вот, мой друг, образ жизни человеческой! Едва созрел ― и уже упал! Если же яблоко упало, подточенное червём, то он говорил: ― И тут жизнь человеческая прообразуется! Но не зрелостью сражённая, а подточенная завистью и клеветой!

                      — Михаил Салтыков-Щедрин, «Господа ташкентцы. Картины нравов», 1872

                        ― Милое яблоко, я съем тебя за здоровье той милой девушки, которая мне милее всего на свете!.. ― Да! ― сказало яблоко, ― у тебя губа не дура, и ты съешь меня любёхонько за здоровье мамзель Лилы, но прежде возьми ты заступ и пойдём в сад туда, где растут две старые липы, там брось меня кверху, и где я упаду, тут разрой землю и может быть ты найдёшь то, что принесёт тебе счастье. Павел взял яблоко, заступ и пошёл в сад. Там, в одном углу, росли две большие, очень старые липы; они росли, наклонившись одна к другой, и как будто обнимались своими толстыми и частыми ветвями. Павел бросил яблоко кверху, и оно упало как раз между двумя липами. Тогда он стал рыть землю и вырыл небольшой сундучок, окованный медью, который был наполнен старыми голландскими червонцами…

                        — Николай Вагнер, «Сказки Кота-Мурлыки», 1872

                          По самой середине этого сада, на зелёной лужайке, росло дерево необычайного вида.
                          Оно походило на кипарис; только листва на нём была лазоревого цвета.
                          Три плода — три яблока — висело на тонких, кверху загнутых ветках; одно средней величины, продолговатое, молочно-белое; другое большое, круглое, ярко-красное; третье маленькое, сморщенное, желтоватое.
                          Всё дерево слабо шумело, хоть и не было ветра. Оно звенело тонко и жалобно, словно стеклянное; казалось, оно чувствовало приближение Джиаффара.
                          — Юноша! — промолвил старец. — Сорви любой из этих плодов и знай: сорвёшь и съешь белый — будешь умнее всех людей; сорвёшь и съешь красный — будешь богат, как еврей Ротшильд; сорвёшь и съешь жёлтый — будешь нравиться старым женщинам. Решайся!.. и не мешкай. Через час и плоды завянут, и само дерево уйдёт в немую глубь земли!
                          Джиаффар понурил голову — и задумался.
                          — Как тут поступить? — произнёс он вполголоса, как бы рассуждая сам с собою. — Сделаешься слишком умным — пожалуй, жить не захочется; сделаешься богаче всех людей — будут все тебе завидовать; лучше же я сорву и съем третье, сморщенное яблоко!
                          Он так и поступил; а старец засмеялся беззубым смехом и промолвил:
                          — О мудрейший юноша! Ты избрал благую часть! На что тебе белое яблоко? Ты и так умнее Соломона. Красное яблоко также тебе не нужно… И без него ты будешь богат. Только богатству твоему никто завидовать не станет.

                          — Иван Тургенев, «Восточная легенда», 1878

                            Я помню, однажды папенька из саду яблоко апорт принёс, так все даже удивились: на тарелке нельзя было уместить. ― Этого не помню. Вообще знаю, что были яблоки хорошие, а чтобы такие были, в тарелку величиной, ― этого не помню. Вот карася в двадцать фунтов в дубровинском пруде в ту коронацию изловили ― это точно, что было.

                            — Михаил Салтыков-Щедрин, «Господа Головлёвы», 1880

                              Бог создал мужчину и женщину, а женщина, вонзив зубки в яблоко, создала писателя. Итак, мы вступили в этот мир, осенённые самим змием. Мы, специальные корреспонденты при армии Лукавого, описываем его победы в своих трёхтомных романах и его случайные поражения в своих пятиактных мелодрамах.

                              — Джером К. Джером, «Наброски для романа» Глава VIII, 1893

                                Помню раннее, свежее, тихое утро… Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и – запах антоновских яблок, запах мёда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег. Это тархане, мещане-садовники, наняли мужиков и насыпают яблоки, чтобы в ночь отправлять их в город, – непременно в ночь, когда так славно лежать на возу, смотреть в звёздное небо, чувствовать запах дёгтя в свежем воздухе и слушать, как осторожно поскрипывает в темноте длинный обоз по большой дороге. Мужик, насыпающий яблоки, ест их сочным треском одно за одним, но уж таково заведение – никогда мещанин не оборвёт его, а ещё скажет:
                                – Вали, ешь досыта, – делать нечего! На сливанье все мёд пьют.
                                И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут – особенно.

                                — Иван Бунин, «Антоновские яблоки», 1900

                                  Беззвучно падали иглы с елей и сосен, устилали землю мягко, как церковь коврами. В синих парных туманах таяли колонны стволов. Небу зажгли зелёные свечи сосны, ели ― земле, и вверх и вниз курили смолою. Разбежались около усадьбы ограды из подстриженного бобриком боярышника ― подцветили зелёное вишнёво-красным; важно прошлись кое-где старые липы аллеями вдоль дорог, ― дали влажные серые полосы. Столетние рябины расширились во все стороны круглыми кронами неумеренно густо, как старые цыганки, обвесились червонными монистами никому не нужных ягод. Ещё достаивали в садах на мызах зимние яблоки, зелёные, как мертвецы, твёрдые, без запаха и вкуса, среди редких багровых листьев, и листья ждали уже малейшего ветра, чтобы оторваться и упасть, но ветра не было.

                                  — Сергей Сергеев-Ценский, «Движения», 1910

                                    Под самое под утро, как вставать, Василию Иванычу Хлопову пригрезился сон чудной. Стоит это будто он у себя в саду, а кругом всё яблоки, да всё спелые да большие; так и виснут, так и тянутся к земле с жирнолистных тяжёлых веток: насилу подпорки держат. И залюбовался яблоками Василий Иваныч. Вдруг, видит он, одно яблочко спрыгнуло тайком в траву, за ним другое, третье; покатились, шурша, прямо под ноги хозяину, будто живые; отовсюду сыплются, жмутся, встают, подымаются ряд за рядом, всё выше, выше; вот окружили, стиснули, не вздохнуть: с головой засыпали, душистые, тёплой грудой. Пробудившись, охнул Василий Иваныч, очнулся, ан это Аксюша прижала его ненароком во сне сладкой наливной грудью. <…>
                                    Вон яблочко анисовое, румяное, так и горит всё, зарделось жалобно, будто просит: не бей. Там большое свесилось, сизо-багряное, знать, перепугалось до смерти: со страху прижалось к ветке. Василий Иваныч прошёл дальше. На какое яблоко ни посмотрит, жалко. А майор всё ждёт. Выбрал, наконец, Василий Иваныч продолговатое крымское яблочко, редкой красоты и породы. Всего три года, как привезли эту яблоньку из далёких стран. Недолюбливал заморских сортов Василий Иваныч. По этой, пожалуй, не жалко будет. И поднял руку. Да как спустить курок, почудилось ему, будто не яблоня это, а Тихонова Глаша и смотрит жалостно исподлобья. Дрогнула рука. За повисшим дымным облаком яблочко крымское краснело невредимо. ― Промазали, ― заметил майор. Хотел было подшутить, да глянул на хозяина и только брюхо погладил. Бледный, суровый стоял Василий Иваныч, опустив дымящийся пистолет.

                                    — Борис Садовской, «Яблочный царёк», 1911

                                      Глаза короля потускнели и лицо омрачилось. Он тихо отошёл от лимонадного ключа и побрёл дальше среди роскошных фруктовых деревьев, отягчённых большими аппетитными плодами.
                                      Рука его машинально потянулась к белому сочному яблоку. Но яблоко было высоко. Король стал на цыпочки… Со своей стороны яблоко тоже принагнулось, вздрогнуло и, отделившись от ветки, упало в королевские руки. Близорукий король не заметил, что от ветки шла вниз проволока, терявшаяся в кустах, но близорукий король заметил, что яблоко было искусно очищено от кожицы и даже сердцевина с семенем была выдолблена.
                                      Король швырнул яблоко в кусты и побрёл дальше.

                                      — Аркадий Аверченко, «Свой крест», 1912

                                        Искусство — это Ева, подающая молодому художнику яблоко. Кто вкусит от этого яблока, теряет рай своего душевного спокойствия и довольства; виноват в этом успех — эта вкрадчивая змея.

                                        — Антон Рубинштейн

                                          Если у вас есть яблоко и у меня есть яблоко, и если мы обмениваемся этими яблоками, то у вас и у меня остаётся по одному яблоку. А если у вас есть идея и у меня есть идея и мы обмениваемся идеями, то у каждого из нас будет по две идеи.

                                          — Бернард Шоу

                                            — Яблока можно? Очень хочется… яблока, — сказал Башкин и улыбался сонной, детской мечте.
                                            В прихожей коротко позвонили. Анна Григорьевна заторопилась мелкими шажками.
                                            — Вот спасибо, — слышала Наденька. — Не заперто было внизу?
                                            И запыхавшийся голос Филиппа говорил, победоносный, довольный:
                                            — Аккурат я только наверх забежал, внизу, слышу, швейцар запирает, и свет погас.
                                            И вдруг Наденька вошла в прихожую, красная, нахмуренная, полуоткрыв рот:
                                            — Яблоко! Яблоко сейчас же купите! Сейчас же!
                                            Анна Григорьевна смотрела, подняв брови. Наденька крикнула в лицо Филиппу:
                                            — Яблоко сейчас же!
                                            Филипп с испугом глядел на Наденьку. Глядел секунду в почерневшие глаза. И вдруг Наденька резко повернулась, сорвала свою шубку с вешалки, проткнула мигом руки в рукава и без шапки бросилась на лестницу.
                                            — Не надо ничего, я сама, — сказала она в дверях, и заплетались губы.

                                            — Борис Житков, «Виктор Вавич» (часть первая, «Яблоко»), 1934

                                              В саду необыкновенно светло, золотисто: лето сухое, деревья поредели и подсохли, много подсолнухов по забору, кисло трещат кузнечики, и кажется, что и от этого треска исходит свет — золотистый, жаркий. Разросшаяся крапива и лопухи ещё густеют сочно, и только под ними хмуро; а обдёрганные кусты смородины так и блестят от света. Блестят и яблони — глянцем ветвей и листьев, матовым лоском яблок, и вишни, совсем сквозные, залитые янтарным клеем. Горкин ведёт к грушовке, сбрасывает картуз, жилетку, плюёт в кулак.
                                              — Погоди, стой… — говорит он, прикидывая глазом. — Я её легким трясом, на первый сорт. Яблочко квёлое у ней… ну, маненько подшибём — ничего, лучше сочком пойдёт… а силой не берись!
                                              Он прилаживается и встряхивает, лёгким трясом. Падает первый сорт. Все кидаются в лопухи, в крапиву. Вязкий, вялый какой-то запах от лопухов, и пронзительно едкий — от крапивы, мешаются со сладким духом, необычайно тонким, как где-то пролитые духи, — от яблок. Ползают все, даже грузный Василь-Василич, у которого лопнула на спине жилетка, и видно розовую рубаху лодочкой; даже и толстый Трифоныч, весь в муке. Все берут в горсть и нюхают: ааа… гру-шовка!..
                                              Зажмуришься и вдыхаешь, — такая радость! Такая свежесть, вливающаяся тонко-тонко, такая душистая сладость-крепость — со всеми запахами согревшегося сада, замятой травы, растревоженных тёплых кустов чёрной смородины. Нежаркое уже солнце и нежное голубое небо, сияющее в ветвях, на яблочках…
                                              И теперь ещё, не в родной стране, когда встретишь невидное яблочко, похожее на грушовку запахом, зажмёшь в ладони, зажмуришься, — и в сладковатом и сочном духе вспомнится, как живое, — маленький сад, когда-то казавшийся огромным, лучший из всех садов, какие ни есть на свете, теперь без следа пропавший… с берёзками и рябиной, с яблоньками, с кустиками малины, чёрной, белой и красной смородины, крыжовника виноградного, с пышными лопухами и крапивой, далёкий сад… — до погнутых гвоздей забора, до трещинки на вишне с затёками слюдяного блеска, с капельками янтарно-малинового клея, — всё, до последнего яблочка верхушки за золотым листочком, горящим, как золотое стёклышко!..

                                              — Иван Шмелёв, «Лето Господне» — Глава «Яблочный спас», 1944

                                                — Садиком любопытствуете? — спрашивает старичок-послушник в скуфейке — Да, по весне рай у нас. Соловушки, ангельское дыхание воздухов, цветики Господни. Голову даже заливает, не отойдёшь. Яблока у нас на весь год братии хватает. А какая антоновка… На Благовещенье мочёным яблочком утешаемся. А с чайном-то заваришь. И подумайте-то, ведь на камне произрастание красоты такой! Двадцать лет трудился тут монах Гавриил, землю таскал на луду плешивую, всё сам насадил. А вон, поправей, у моста через овраг, другой сад. Там у нас лечебные травы произрастают. Там на каждой яблоньке, может, десятка по два сортов родится трудами о.Никанора премудрого. Награды имеем за яблочки, медали золотые. А цветов-то сколько, какие и-аргины, и чего-чего нет!

                                                — Иван Шмелёв, «Старый Валаам» (очерк), 1950

                                                  Не надейся на случай и удачу. Закон всемирного тяготения родился всё-таки в голове Ньютона, а не в яблоке, которое с ней столкнулось.

                                                  — Лев Клейн

                                                    Если будешь отдавать на этом свете, то на Небе будешь иметь. Если у тебя два яблока, большое и маленькое, отдай одно из них. Такое же получишь на том свете. Если ничего не дал в этой жизни, и там ничего не получишь.

                                                    — Ванга

                                                    Яблоко в стихах

                                                    Наливные яблочки

                                                      Воззри! Се дева стоит, чиста ложеснами!
                                                      Яблоко, змий, мир, луна под ея ногами.
                                                      Яблоком является плотска сласть безчестна,
                                                      В кую влечёт, как змий, плоть хитра и прелестна,
                                                      Круг мира образует злу смесь мирских мнений,
                                                      А луна знаменует сень мырских имений.
                                                      Победи сия! Христос и в тебе вселится.
                                                      Будь, как дева, чист: мудрость в сластях не местится.

                                                      — Григорий Сковорода, «Мелодия», 1760

                                                        Хочешь знать ты, ангел мой,
                                                        Что мне в яблоке так мило?
                                                        Мил мне в нём — румянец твой
                                                        С бледностью моей унылой;
                                                        Мило то, что в нём любовь —
                                                        Все мечты заветных снов
                                                        Наяву осуществила:
                                                        Нас в одно соединила.

                                                        — Виллем Билдердейк, перевод Пётр Александрович Корсаков, «Яблоко», ~ 1807

                                                          ‎На песенки мои шутливые, мудрец,
                                                          Ты мрачное велишь надёрнуть покрывало.
                                                          Знать, яблоко тебя Эдема не прельщало,
                                                          Ни мать — не из ребра, ни глиняный отец,
                                                          И прадеды твои нелюбопытны были.
                                                          Но что? — зрю, всякая красавица идёт
                                                          За прабабой своей, и кисеёй лишь скрыли,
                                                          Взглянув с улыбкою на запрещённый плод.

                                                          — Гавриил Державин, «Русским грациям», 1809

                                                            Условье сделано: Мальчишка согласился;
                                                            Червяк на яблоню — и работа́ть пустился;
                                                            Он яблоко в минуту подточил.
                                                            Но что ж в награду получил?
                                                            Лишь только яблоко упало,
                                                            И с семечками съел его Мальчишка мой;
                                                            ‎А как за долей сполз Червяк долой,
                                                            То Мальчик Червяка расплющил под пятой:
                                                            И так ни Червяка, ни яблока не стало.

                                                            — Иван Крылов, «Мальчик и Червяк» (басня), 1819

                                                              Румянец яблока, на фоне Сентября,
                                                              С его травой-листвой воздушно-золотою,
                                                              Румянец девушки, когда горит заря,
                                                              Румянец девушки, идущей за водою…

                                                              — Константин Бальмонт, «Фата Моргана» (2. Розовый), 1905

                                                                Выйди в девичьей красе,
                                                                С синей лентою в косе
                                                                В белой ткани, в белом зное!
                                                                Озари улыбкой сад…
                                                                Твой весенний аромат —
                                                                Словно яблоко лесное.

                                                                — Хаим Бялик, «Встань, сестра моя, невеста…», 1905

                                                                  Яблоками небо завалило:
                                                                  на «барашки» нынче урожай.
                                                                  Пара в дышло ― дьявол гривокрылый! ―
                                                                  селезёнкой ёкнула: езжай!

                                                                  — Владимир Нарбут, «Яблоками небо завалило…», 1916

                                                                    Полновесным, благосклонным
                                                                    Яблоком своим имперским,
                                                                    Как дитя, играешь, август.
                                                                    Как ладонью, гладишь сердце
                                                                    Именем своим имперским:
                                                                    Август! — Сердце!

                                                                    — Марина Цветаева, «Август — астры…», 1917

                                                                      Яблоко, протянутое Еве,
                                                                      Было вкуса ― меди, соли, жёлчи,
                                                                      Запаха ― земли и диких плевел.
                                                                      Цвета ― бузины и ягод волчьих.

                                                                      — Наталья Крандиевская, «Яблоко, протянутое Еве…», 1921

                                                                        Как кулаки, круглы́ и взду́ты,
                                                                        Тяжки, как яблоки, плоды добра и зла,
                                                                        Они на неуступчивых столах
                                                                        Налиты оловом, вином или цикутой…

                                                                        — Эдуард Багрицкий, «Ночь Гофмана», 1929

                                                                          Нет злей человеческих глаз,
                                                                          Нет неутолимее:
                                                                          Всю ширь зачерпнёт напоказ
                                                                          Очей биохимия.
                                                                          Откатывая далеко
                                                                          От яблони яблоко,
                                                                          Заквашивая молоко,
                                                                          Закрытое наглухо,
                                                                          Оказывает человек
                                                                          Давление издавна
                                                                          На то, что глядит из-под век
                                                                          Инстинкта на истины.

                                                                          — Георгий Оболдуев, «Очи», 1947

                                                                            И пахнет совсем по нашему
                                                                            Черемухой и травой…
                                                                            Сорвав золотое яблоко,
                                                                            Кивает он головой:
                                                                            Совсем как у нас на хуторе,
                                                                            И яблок какой урожай.
                                                                            Подумай ― в Бога не верили,
                                                                            А вот и попали в рай!

                                                                            — Ирина Одоевцева, «Сияет дорога райская…», 1951

                                                                              Яблоко, надкушенное Евой,
                                                                              Брошенное на лужайке рая,
                                                                              У корней покинутого древа
                                                                              Долго пролежало, загнивая.
                                                                              Звери, убоявшись Божья гнева,
                                                                              Страшный плод не трогали, не ели,
                                                                              Не клевали птицы и не пели
                                                                              Возле кущ, где соблазнилась Ева.
                                                                              Опустился зной старозаветный
                                                                              И спалил цветы, деревья, кущи,
                                                                              Но оставил плод едва заметный,
                                                                              Яблоко, что проклял Всемогущий.

                                                                              — Наталья Крандиевская, «Яблоко, надкушенное Евой…», 1958

                                                                                Гроза прошла. Пылали георгины
                                                                                Под семицветной радужной дугой.
                                                                                Он вышел в сад и в мокрых комьях глины
                                                                                То яблоко пошевелил ногой.
                                                                                В его глазах, как некое виденье,
                                                                                Не падал, но пылал и плыл ранет,
                                                                                И только траектория паденья
                                                                                Вычерчивалась ярче всех планет. <…>
                                                                                И в ту же ночь, когда всё в мире спало
                                                                                И стихли голоса церквей и школ,
                                                                                Не яблоко, а формула упала
                                                                                С ветвей вселенной на рабочий стол.

                                                                                — Павел Антокольский, «Ньютон», 1962

                                                                                  В меня швырнула ты, как Ева,
                                                                                  Прекрасным яблоком большим.
                                                                                  Так сделала ты не из мести,
                                                                                  А по-хорошему гневясь,
                                                                                  И мы расхохотались, вместе
                                                                                  На это яблоко дивясь,
                                                                                  Смеясь, что ты не разрыдалась,
                                                                                  А тем, что было под рукой, ―
                                                                                  Сладчайшим яблоком ― кидалась
                                                                                  И возвратила нам покой.

                                                                                  — Леонид Мартынов, «Яблоко», 1967

                                                                                    Ну, помечтаем лучше
                                                                                    О лоне Авраамовом… (Прохлада,
                                                                                    И Страшный Суд прошёл благополучно.)
                                                                                    Да, если бы… Пустые разговоры?
                                                                                    Висит луна, как яблоко раздора,
                                                                                    Познания добра и зла, греховный
                                                                                    И мёртвый плод.

                                                                                    — Игорь Чиннов, «И жало смерти, и победа ада…», 1970

                                                                                      И яблоко, по зрелом размышлении,
                                                                                      По ветке чиркнув, быстро стукнулось ―
                                                                                      Свидетельство закона тяготения.

                                                                                      — Игорь Чиннов, «И яблоко, по зрелом размышлении…», 1972

                                                                                        Слышно: с расстояния неблизкого ―
                                                                                        Крякнул дуб под тяжестью вселенной.
                                                                                        Слышно: яблоко, достигнув спелости,
                                                                                        С ветки уронилось с мягким стуком.
                                                                                        Каждый звук здесь остаётся в целости,
                                                                                        Не соединяясь с прочим звуком.

                                                                                        — Давид Самойлов, «Слышно всё. В соседней улице…», 1986

                                                                                        Пословицы, загадки

                                                                                        Зелёные яблоки

                                                                                          Ешь по яблоку в день, и врачу не будет работы. — Английская пословица

                                                                                            Одно яблоко в ночь гонит доктора прочь. — Русская пословица

                                                                                              Одно яблоко на ужин и врач не нужен. — Русская пословица

                                                                                                Месяц август яблоком пахнет. — Русская пословица

                                                                                                  Яблоко от яблони недалеко падает. — Русская пословица

                                                                                                    Яблочное семя знает своё время. — Русская пословица

                                                                                                      Яблок бывает не больше, чем стебельков. — Киргизская пословица

                                                                                                        Сорванное яблоко обратно не прирастёт. — Чечено-ингушская пословица

                                                                                                          Лучшие яблоки висят высоко. — Еврейская пословица

                                                                                                            Круглое, румяное с дерева достану я,
                                                                                                            На тарелку положу, «Кушай, мамочка», — скажу. — (загадка)

                                                                                                              Круглое, румяное,
                                                                                                              Я расту на ветке.
                                                                                                              Любят меня взрослые,
                                                                                                              И маленькие детки. — (загадка)

                                                                                                              1. ↑ Радищев А.Н. Полное собрание сочинений в трёх томах, Том 2. Москва—Ленинград, «Издательство Академии Наук СССР», 1941 г.
                                                                                                              2. ↑ Лобачевский Н.И. Избранные труды по геометрии. Москва, «Издательство Академии Наук СССР», 1956 г.
                                                                                                              3. ↑ Н.В.Гоголь, Полное собрание сочинений и писем в двадцати трёх томах. — М.: Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, «Наследие», 2001 г. — Том 1. — Стр. 145.
                                                                                                              4. ↑ Аксаков С.Т. «Семейная хроника. Детские годы Багрова-внука. Аленький цветочек». Москва, «Художественная литература», 1982 г.
                                                                                                              5. ↑ Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений в двадцати томах, Том 10. Москва, «Художественная литература», 1970 г.
                                                                                                              6. ↑ Вагнер Н.П. Сказки Кота-Мурлыки. Москва, «Правда», 1991 г.
                                                                                                              7. ↑ Салтыков-Щедрин М.Е. «Господа Головлёвы». Москва, «Правда», 1988 г.
                                                                                                              8. ↑ Сергеев-Ценский С.Н. Собрание сочинений в 12-ти томах, Том 2. Москва, «Правда», 1967 г.
                                                                                                              9. ↑ Садовской Б.А. Лебединые клики. — Москва, «Советский писатель», 1990 г.
                                                                                                              10. ↑ Житков Борис. «Виктор Вавич»: Роман / Предисл. М. Поздняева; Послесл. А. Арьева. — М.: Издательство Независимая Газета, 1999 г.
                                                                                                              11. ↑ К. Бальмонт., Избранное. — М.: «Художественная литература», 1983 г.
                                                                                                              12. ↑ В.И.Нарбут. Стихотворения. — М.: Современник, 1990 г.
                                                                                                              13. ↑ Э. Багрицкий. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. М.: Советский писатель, 1964 г.
                                                                                                              14. ↑ Оболдуев Г.Н. Стихотворения. Поэма. Москва, «Виртуальная галерея», 2005 г.
                                                                                                              15. ↑ Антокольский П.Г. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Ленинград, «Советский писатель», 1982 г.
                                                                                                              16. ↑ Мартынов Л.Н. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Ленинград, «Советский писатель», 1986 г.
                                                                                                              17. ↑ 17,0 17,1 Чиннов И.В. Собрание сочинений в двух томах. Москва, «Согласие», 2002 г.
                                                                                                              18. ↑ Давид Самойлов. Стихотворения. Новая библиотека поэта. Большая серия. Санкт-Петербург, «Академический проект», 2006 г.
                                                                                                              Яблоко в Википедии?
                                                                                                              Яблоко в Викитеке?
                                                                                                              Яблоко на Викискладе?
                                                                                                              • Яблоня
                                                                                                              • Черешня
                                                                                                              • Вишня
                                                                                                              • Рябина
                                                                                                              • Яблоко (значения)

                                                                                                              ДРЕВО ПОЗНАНИЯ ДОБРА И ЗЛА


                                                                                                              Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
                                                                                                              Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
                                                                                                              и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
                                                                                                              Как приобрести тома «Православной энциклопедии»
                                                                                                              Материал из Православной Энциклопедии под редакцией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
                                                                                                              ДРЕВО ПОЗНАНИЯ ДОБРА И ЗЛА Т. 16, С. 271-273 опубликовано: 4 октября 2012г.

                                                                                                              , одно из деревьев в Эдемском саду, упомянутых в библейском рассказе о грехопадении (Быт 2-3) (см. Грех первородный). Это дерево выделяется среди растительности сада как по назначению («древо познания»), так и по расположению («посреди рая»- Быт 2. 9; 3. 3) и играет в повествовании сюжетообразующую роль. С ним связан запрет, данный Богом Адаму, на вкушение «плода» с Д. п. д. и з. (Быт 2. 17; 3. 3, 11). Нарушение 1-й человеческой четой, Адамом и Евой (Быт 3. 6), этого запрета вызвало катастрофические последствия: человеческая природа, творение Божие, была повреждена, утратив совершенство (Быт 3. 17-19, 23), и стала смертной (Быт 3. 19, 22, 24).

                                                                                                              Адам и Ева у древа познания. Лубок. 1-я пол. XIX в. (ГИМ)
                                                                                                              Адам и Ева у древа познания. Лубок. 1-я пол. XIX в. (ГИМ)

                                                                                                              Семантические трудности при прочтении выражения связаны со словом , к-рое может рассматриваться и как существительное «познание, знание», и как инфинитив «знать». В значении существительного ( ) оно определяет природу древа как древа познания. Словосочетание «древо познания» в этом случае становится доминирующим в конструкции, а (добро и зло) оказывается постдополнением. Тогда «вкушение плода» с этого древа должно означать прежде всего приобщение к познанию, вступление на путь познания. В этом отношении Д. п. д. и з. и древо жизни по существу символизируют 2 возможных пути, перед выбором к-рых поставлен человек в начале бытия. При форме инфинитива (знать) выражение «добро и зло» оказывается прямым дополнением, что означает приобщение к реалиям «добра и зла» с оттенком владения. (Евр. глагол , — производная от него форма) подразумевает, что акт познания есть включение объекта познания в сферу жизнедеятельности познающего, а также приобретение им определенной власти над познанным объектом.) В данном варианте прочтения смысловой акцент смещается на слова «добро и зло». То, что оба возможных значения выражения реализуются в описании последствий грехопадения, исключает необходимость выбора между ними, определяя точный смысл всей конструкции.

                                                                                                              Святоотеческая экзегеза не выработала единых принципов понимания Д. п. д. и з. Толкования следовали 2 методам прочтения Свящ. Писания: буквальному и аллегорическому. Экзегеты антиохийской школы (см. ст. Богословские школы древней Церкви) исходили из представлений о том, что рай с 4 реками располагался в конкретном месте на земле и Д. п. д. и з. было реальным деревом, названным так потому, что оно было связано с появлением греха непослушания. При таком подходе все внимание было обращено на нравственный аспект нарушения заповеди. Существенным оказывалось не экзегетическое осмысление природы древа, а нарушение запрета, наложенного Богом. Традиция аллегорического толкования рассматривала в целом повествование Быт 2-3 как метафору внутреннего устройства человека и жизни души. Как писал свт. Амвросий Медиоланский, «многие думают, что рай есть душа человека, в которой взошли ростки добродетели. Человек, поставленный возделывать и охранять рай, есть ум человека, сила которого, по-видимому, возделывает душу… Полевые животные и птицы небесные, приведенные к Адаму, это наши неразумные поступки… Поэтому не нашлось никакого помощника, равного нашему уму, кроме чувства», к-рое символизируется Евой (Ambros. Mediol. De Parad. 11). Толкование древ рая, осуществляемое в рамках подобного понимания, исходило из общей святоотеческой концепции духовного становления человека. Согласно свт. Григорию Богослову, «дерево греха (Д. п. д. и з.- Б. Т.) есть созерцание божественных вещей, запрещенное несовершенным, но доступное совершенным» (Greg. Nazianz. Or. 38. 12). Прп. Иоанн Дамаскин говорил о Д. п. д. и з. как о самопознании человека, когда созерцание собственной природы раскрывает величие Творца, к-рое, однако, опасно для неопытных (Ioan. Damasc. De fide orth. II 11).

                                                                                                              Аллегорическая экзегеза рассматривала Д. п. д. и з. в качестве символа созерцательной жизни, воспринимаемой как средоточие всего духовного делания. Собственно библейское содержание этого образа оставалось в тени всей святоотеческой экзегезы, и оба основных подхода, несмотря на их методологическое различие, в понимании этого вопроса оказались едины. Определенным итогом такого толкования можно считать слова Анастасия Синаита, утверждавшего, что «истинная природа двух райских деревьев совершенно неизвестна и знание ее не является необходимым для Церкви» (Anast. Sin. Exaemeron. VIII // PG. 89. Col. 971).

                                                                                                              В дальнейшем в осмыслении образа Д. п. д. и з. наметилось неск. направлений. Это прежде всего толкования, к-рые исходили из понимания добра и зла как моральных категорий. С вкушением плода от Д. п. д. и з. человек утратил нравственную невинность, но стал различать хорошее и плохое и сумел осознать свою вину перед Богом, заповедью Которого он пренебрег. Такое понимание сложилось в русле преемственности антиохийской школе — основоположницы данной традиции в христ. экзегезе. Его придерживался свт. Филарет (Дроздов), чьи комментарии были приняты автором, писавшим о Быт 2. 9 в «Толковой Библии» под ред. А. П. Лопухина: «Бог избрал это дерево в качестве средства испытать веру и любовь Адама, а также его благодарность к небесному Отцу, для целей чего Он и дал ему заповедь не вкушать от плодов данного древа… «Древо познания,- говорит митр. Филарет,- быв избрано орудием испытания, представляло человеку, с одной стороны, непрерывно возрастающее познание и наслаждение добра в послушании Богу, с другой — познание и ощущение зла в преслушании»… А так как, по ветхозаветному воззрению, все вообще познание носило моральный характер, то «добро и зло» и берутся здесь как два противоположных полюса всего вообще познания» (Т. 1. С. 18). Заповедь воздержания от плодов древа познания, по мнению толкователя Быт 2. 16, дарована человеку Богом «для развития… нравственных сил… человека… Это воздержание Бог назначил служить символом повиновения и покорности Ему со стороны человека, в силу чего соблюдение этой заповеди выражало со стороны человека чувство любви, благодарности и преданности Богу; тогда как нарушение ее, совершенно наоборот, свидетельствовало о недоверии к Богу, пренебрежение Его словам и черной неблагодарностью к Творцу, вместе с желанием жить по своей воле, а не по заповедям Бога». Именно поэтому «такое, по-видимому, ничтожное преступление получало такое огромное, моральное значение» (Там же. С. 21).

                                                                                                              Др. направлением в экзегезе стал подход, при к-ром обретенное знание толковалось как опыт сексуального порядка (ср. употребление глагола в таком значении в Быт 4. 1). Так, в комментарии, изданном У. Элуэллом и Ф. Камфортом, «вкушение плода» оценивается следующим образом: «Когда Адам и Ева вкусили плод, они осознали свою сексуальность… Печальным результатом вкушения плода дерева познания добра и зла стало то, что Адам и Ева утратили невинность и были отчуждены от Бога» (Большой библейский словарь. СПб., 2005. С. 372). Однако аргументация, высказанная сторонниками данного понимания, теряет убедительность хотя бы потому, что не учитывает, что деторождение утверждается благословением Божиим в самом начале человеческого бытия, еще до вкушения от древа (Быт 1. 28).

                                                                                                              Мн. зап. библеисты кон. XIX-XX в., отвергавшие указанные подходы, стремились с учетом контекста повествования о Д. п. д. и з. раскрыть его библейско-богословское содержание как ключ, дающий доступ к познанию тайн мироздания (Ю. Велльгаузен, П. Эмбер, Дж. А. Соджин и др.). В рамках такого подхода повествование в Быт 2-3 понимается как этиологический рассказ, объясняющий извечные проблемы человеческого бытия, к к-рым относятся всеобщность смерти и господство греха в человеческом мире. Быт 2-3 занимает одно из центральных мест в библейском повествовании, текст строго организован, все его детали взаимосвязаны.

                                                                                                              Шестоднев (Быт 1) и Быт 2 — это 2 параллельных текста о творении. Описание творения в Шестодневе предполагает первичный акт творения и последующее обустройство земли. Изначальное состояние земли описано как хаос («Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною…» — Быт 1. 2), из к-рого последовательными творческими деяниями созидается мир. Окончательное творение совершенно, что засвидетельствовано оценкой, к-рую дает ему Бог: «хорошо», «добротно» ( , Быт 1. 31). При этом описание хаотичного состояния земли в Быт 1. 2 не содержит негативных коннотаций — это лишь «строительный материал». В Ис 45. 7 Господь провозглашает Cебя одновременно и Созидателем (используются евр. глаголы и ) света и мира, и Творцом (дважды употреблен глагол ) тьмы ( , как и в Быт 1. 2) и разрушения или зла ( ); Он — Творец всего сущего. Повествование Быт 2 предполагает схожий принцип построения, хотя и использует иные выразительные средства. Эдемский сад понимается как образ, символизирующий совершенство Божия творения, помещенное в центре сада Д. п. д. и з.- как выражение принципов устройства мира, где «добро» символизирует его совершенную «обустроенность», а «зло» — то, что представляет угрозу, т. е. хаос, но в отличие от Шестоднева в значении разрушающей силы.

                                                                                                              При таком понимании Д. п. д. и з. запрет вкушения его плодов призван оградить человека от реализации в неверном направлении заложенных в нем возможностей. Человек наделен Богом властными полномочиями над миром (Быт 1. 28) и обладает способностью созидания (определенные указания на это можно видеть в эпизоде наречения животных в Быт 2. 19-20). Вкушая «запретный плод», человек открыл доступ в мир разрушающей стихии хаоса, над к-рой он не властен. Последствия этого деяния оказались катастрофическими как для человека, так и для всего творения (Быт 3. 17-19).

                                                                                                              Лит.: Wellhausen J. Prolegomena zur Geschichte Israels. B., 18832, 200110; idem. Die Composition des Hexateuchs und der hist. Bücher des AT. B., 18892, 19634; Humbert P. Die neuere Genesisforschung // ThRu. 1934. Bd. 6. S. 147-160, 207-228; idem. Mythe de création et mythe paradisiaque dans le second chapitre de la Genèse // RHPhR. 1936. Vol. 16. P. 445-461; Coppens J. La Connaissance du bien et du mal et le péché du Рaradis: Contribution à l’interprétation de Gen. II-III. Gembloux, 1948; Engnell J. «Knowledge» and «Life» in the Creation Story // Wisdom in Israel and in the Ancient Near East. Leiden, 1955. P. 103-119; Gordis R. The Knowledge of Good and Evil in the OT and the Qumran Scrolls // JBL. 1957. Vol. 76. P. 123-138; Clark W. M. Legal Background to the Yahwist’s Use of «Good and Evil» in Genesis 2-3 // Ibid. 1969. Vol. 88. P. 266-278; Lurker M. Der Baum im Alten Orient: Ein Beitr. z. Symbolgeschichte // Beiträge zur Geschichte, Kultur und Religion des Alten Orients. Baden-Baden, 1971. S. 147-175; Soggin J. A. The Fall of Man in the Third Chapter of Genesis // Idem. OT and Oriental Studies. R., 1975. P. 169-178; Westermann C. Genesis 1-11: A Comment. / Transl. J. J. Scullion. L., 1984; Wallace H. N. The Eden Narrative. Atlanta, 1985; idem. Tree of Knowledge and Tree of Life // ABD. 1992. Vol. 6. P. 656-660; Гальбиати Э., Пьяцца А. Трудные страницы Библии: Ветхий Завет. М., 1992; Древо познания // Мифы народов мира: Энцикл. М., 1987. Т. 1. С. 406-407; Хук С. Г. Мифология Ближ. Востока. М., 1991; Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I-VIII вв.: Ветхий Завет. 1: Книга Бытия 1-11 / Ред.: Э. Лаут. Тверь, 2004.

                                                                                                              Б. А. Тихомиров Рубрики: Библейская история (реалии, термины и понятия) Ключевые слова: Библейские реалии, термины и понятия Грех первородный, первый грех, совершенный Адамом и Евой Древо познания добра и зла, одно из деревьев в Эдемском саду, упомянутых в библейском рассказе о грехопадении (Быт 2-3) Рай, Эдем, Парадиз См.также: ДРЕВО ЖИЗНИ одно из деревьев, произраставших, согласно библейскому повествованию, в Эдемском саду АВАДДОН одно из названий обители мертвых в Ветхом Завете АВВА АВЕЛ составной элемент некоторых библейских географических названий АВРОН 1. Один из станов евреев во время путешествия их по пустыне из Египта в землю обетованную; 2. Река в Месопотамии (Иудифь 2. 24), точное местоположение к-рой неизвестно АВТОРИТЕТ в вопросах веры, добровольное и безусловное принятие документа или текста по вопросам веры, а также суждения и образа жизни лица, основанное на признании его нравственных достоинств, духовного опыта, святости АГНЕЦ ПАСХАЛЬНЫЙ жертвенное животное ветхозаветного праздника Пасхи АД преисподняя

                                                                                                              Добавить комментарий

                                                                                                              Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *