Единственный крест Виктор лихачев

Единственный крест

Лихачев Виктор Жанр: Современная проза Проза Год неизвестен Закладки A A+ A++ Размер шрифта Часть первая. Глава первая. Двое вышли из леса. Глава вторая. Асинкрит и другие. Глава третья. Последний рейс. Часть вторая. Глава четвертая. Оборотень. Глава пятая. Посмотри в мои глаза. Глава шестая. Собиратель. Глава седьмая. Бесы. Глава восьмая. О вреде чтения газет. Глава девятая. Его величество — жизненный опыт. Глава десятая. Странные люди. Глава одиннадцатая. Женщина в белых одеждах. Глава двенадцатая. Вот скоро настанет мой праздник. Глава тринадцатая. Кое-что о ежиках. Глава четырнадцатая. Светлячковая поляна. Глава пятнадцатая. Маня и немец. Глава шестнадцатая. Девочка среди берез. Глава семнадцатая. Я не волшебник… Глава восемнадцатая. Крестный ход в лесу. Глава девятнадцатая. Живи, как дождь. Глава двадцатая. Старый особняк. Глава двадцать первая. Спорят ли о вкусах? Глава двадцать вторая. Зачем тебе это нужно? Глава двадцать третья. Белый родник. Глава двадцать четвертая. Еж и заяц. Глава двадцать пятая. Домик в сказочном месте. Глава двадцать шестая. Кто такие шиши? Глава двадцать седьмая. Четыре строчки, оставшиеся от жизни. Глава двадцать восьмая. Отец Николай. Глава двадцать девятая. Старые сказки на новый лад. Глава тридцатая. Что у нас за душой? Глава тридцать первая. Русский солдат Григорий Гребенюк. Глава двадцать вторая. Журавли. Глава тридцать третья. Ангел в маленьком городе. Глава тридцать четвертая. Была бы жизнь, а смысл найдется. Глава тридцать пятая. Вспоминая Шерлока Холмса. Глава тридцать шестая. Земля под ногами. Глава тридцать седьмая. Вы любите Вознесенского? Глава тридцать восьмая. Кто такой котерь? Глава тридцать девятая. Альфа Лебедя. Глава сороковая. О пользе чтения детских книг. Глава сорок первая. Умеют ли прощать женщины? Глава сорок вторая. У жизни нет черновика. Глава сорок третья. Что такое любовь? Глава сорок четвертая. Просто Петрович. Глава сорок пятая. Вам пришлось ведь тоже трудно умирать. Глава сорок шестая. Нет земли красивей. Глава сорок седьмая. Прощальное дерево. От автора:

Часть первая.

Глава первая.

Двое вышли из леса.

Двое вышли из леса. Узкая лесная тропа вначале исчезла в густом многоцветии опушки, но вскоре появилась снова и превратилась в полевую дорожку, рассекающую насквозь бескрайнее желтеющее хлебное поле.

— Все, — сказал один из двоих — сухопарый старик с густой гривой сивых волос, — дальше я не пойду. Попрощаемся здесь, Асинкрит Васильевич.

При последних словах старика, его спутник, годами помоложе, улыбнулся. Правда улыбка получилась немного грустной.

— Петрович, я не ослышался? Повтори еще раз.

— Что повторить? — переспросил Петрович.

— Ты меня прекрасно понял. Повтори, пожалуйста.

— Ну, Асинкрит Васильевич…

— Медведь сдох, — рассмеялся тот, кого назвали Асинкритом, и вдруг обнял старика. — Спасибо, выучил мое имя.

— Что ж, мы, думаешь, совсем темные? — чувствовалось, что старик с трудом сдерживает слезы. — Ты от меня какой-никакой премудрости набирался, я от тебя.

— От меня? — совершенно искренне удивился Асинкрит.

— А то! — И с этими словами Петрович наклонился к земле и сорвал листик земляники. — Вот, земляника. А по-научному фрагария веска. Для тебя, Асинкрит Васильевич, вещь дюже полезная. Сердечко твое хилое подлечит, желудок справит, при подагре тоже поможет. А вот гиперициумом перфоратум не увлекайся…

— Чем?!

— Чем-чем… Ты меня прекрасно понял. Зверобоем! Слабит он сердце. Попей недели две — и все. Зря ты смеешься, я это же пчеловоду одному говорил. Он лет пять, до тебя еще, за Юдинским хутором пасекой стоял. Зверобой вместо чая заваривал. Тоже смеялся: я, говорит, Николай Петрович, круглый день на свежем воздухе, ароматы полей вдыхаю, маточное молочко ложками ем — до ста лет доживу. Дожил… Инфаркт, и где? Вот ты спроси меня, где?

— Где? — послушно переспросил повеселевший Асинкрит.

— Прямо в поле, среди этих ароматов.

— И что, никто не помог?

— А кто ему мог помочь? До Юдина только на тракторе можно в дождь проехать. А он, видать, в дождь инфаркт свой и получил… Слушай, что ты все смеешься? Человек умер, а он смеется!

— Да не над ним я смеюсь.

— Тогда, выходит надо мной? — рассердился старик.

— Это я любя, Петрович. — И Асинкрит вновь обнял своего провожатого. — Не сердись… отец. Пасеки у меня, сам понимаешь, нет, зверобоя в городе не найти. Одним словом, инфаркт, тем более, в поле, мне не грозит.

— Сплюнь, дуралей.

Они замолчали. Затем Асинкрит протянул старшему товарищу руку.

— Спасибо тебе за все, Николай Петрович. За эти три чудесных года, за то, что к жизни вернул. Буду теперь привыкать жить без тебя, без нашего леса, без Алисы… Ты, кстати, береги ее.

— Не волнуйся, и Алису, и волчат ее никому в обиду не дам.

— Вот и хорошо. Ладно, пойду я, а то что-то высокопарно заговорил.

— Зря стесняешься, Асинкрит Васильевич. Высокопарно — низкопарно, главное, чтоб от сердца слова шли. — Старик откашлялся и продолжил. — Ежели мой лес и я тебе помогли — то и слава Богу. Захочешь вернуться — приму с радостью, будет желание погостить — приезжай без сомнения.

— Спасибо.

— Вот, кажется, все сказал. Нет, стихами тебя на дорожку побалую. Ты меня, старого, всегда ими баловал, вот и решил… короче, слушай.

И Петрович, еще раз откашлявшись, стал декламировать, глядя куда-то поверх головы Асинкрита.

С тобою пить мы будем снова, Открытым сердцем говоря Насчет глупца, вельможи злого, Насчет холопа записного, Насчет Небесного царя, А иногда насчет земного.

— Пушкин, послание Энгельгардту. Петрович, ты сразил меня.

— Подумаешь, одному тебе что ли Александра Сергеевича цитировать?

— И то верно… Хорошо ты побаловал меня, мой добрый друг. Прощай! Нет, до свидания, Николай Петрович. Я хоть и всего Пушкина знаю наизусть, но человек вообщем-то не очень далекий…

— Ну вот, опять к своей «болезни» вернулся. Говори прямо: глупый, а то — не очень далекий.

— Как ты однако, формулируешь…

— Это ты сам о себе так говоришь.

— Короче, Петрович, у таких как я интуиция хорошо развита. Она мне подсказывает, что мы еще увидимся.

— Дай Бог, дай Бог. Ладно, иди. Путь у тебя неблизкий. Ангела-хранителя в дорогу.

Неожиданно Асинкрит низко поклонился старику, затем резко повернулся и зашагал по дороге. Петрович перекрестил его и продолжал стоять, время от времени, махая Асинкриту рукой. Тот, оборачиваясь, отвечал ему тем же. Наконец Асинкрит остановился и прокричал:

— Отец, иди домой! Пожалуйста!

— Ничего, успею, — тихо прошептал старик.

— Иди, говорю. — И вдруг уходивший вздрогнул. В какой-то момент ему показалось, что не Петрович грустно глядит ему вслед, заставляя тоскливо сжиматься сердце, а старый седой волк, уставший и одинокий. Асинкрит мотнул головой, зажмурил и вновь открыл глаза, но наваждение не проходило. Старый волк продолжал стоять на опушке и с любовью и печалью смотрел на него, Асинкрита Сидорина, покидавшего, быть может, навсегда Федулаевский лес. Сидорин обманул лесника: интуиция подсказывала ему совсем другое.

* * *

Августовское солнце, словно извиняясь за скорое наступление осени, расщедрилось, от души делясь своим теплом с полем, деревьями, людьми и птицами. Впрочем, последних полуденный зной утихомирил. Примолк даже любимец неба жаворонок. И только неунывающая трясогузка, вечная спутница странников и бродяг, весело прыгала перед Асинкритом. Он же все дальше и дальше удалялся от Федулаевского леса — огромного и древнего лесного массива, век назад носившего имя Черного урочища, но с тех пор, как лет сорок назад в нем поселился Николай Петрович Федулаев, старое название постепенно забылось.

Шагал Сидорин быстро — сказывалась школа Петровича. Точнее, это был даже не шаг, а мелкая рысь, волчий аллюр, в котором серый хищник неутомим. Асинкрит знал, что обычным шагом волки пользуются редко — при большой усталости, либо отяжелев от чрезмерного количества поглощенной пищи, когда их клонит ко сну. С недавних пор, особенно после того, как в его жизни появилась Алиса, Сидорин все чаще ловил себя на мысли, что ассоциирует себя и Петровича с волками или бирюками, как в этих краях местный народ их называл. Может, поэтому и увидел он в момент расставания Петровича волком? Плюс — волнение, жара…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *