Флоренский имена читать

liza_vorona

  • Recent Entries
  • Friends
  • Archive
  • Profile
  • Add to friends
  • RSS

Флоренский об именах liza_vorona April 27th, 2011 Павла Флоренского очень занимали имена. Исследованию философии имени он посвятил книгу «Имена». Особенно подробно в этой книге он рассматривает качества, заложенные в именах Александр и Александра, Алексей, Анна, Василий, София, Владимир, Ольга, Константин, Елена, Николай, Екатерина, Дмитрий, Варвара, Павел, Людмила, Вера, Михаил.
В письме из Соловецкого лагеря в 1936 году, за год до расстрела, Флоренский пишет:
«Имя само по себе не дает хорошего или плохого человека, оно – лишь музыкальная форма, по которой можно написать произведение и плохое и хорошее… Положительное имя, т.е. без внутренних надломов и осложнений, но зато и без вдохновения, Андрей. Горячее имя, с темпераментом и некоторой элементарностью, Петр. Из коротких имен, на границе с благою простотою, Иван. Извилистое и диалектичное, с соответственными противоречиями и динамикой – Павел. Тоже по-своему сложное, но с уклоном к вычурности и искусственному, бескровному подходу к жизни, завивающееся около случайных явлений, — Федор. Огненное по возможности и очень духовное имя по своей природе, но могущее в неподходящих условиях давать тяжеловесность и неуклюжесть (как рыба на суше или, точнее, как намокшая птица), — Михаил. Александр – самое гармоничное имя, имя великих людей, но становящееся претензией, если нет сил наполнить ее надлежащим содержанием. Алексей – близко к Ивану, но с хитрецой, несколько себе на уме. Приятное имя, но не из высших – Роман. Георгий даст активность, в лучшем случае объективно направленную на высшие цели, в худшем – на устройство собственных жизненных дел; Николай – тоже активность, но несколько элементарно устремленную; имя хорошее в отношении помощи окружающим, так сказать, помощи ближайшей. Сергей – имя тонкое, но несколько хрупкое, без стержня, и Сергею требуется какая-то парность, без этого он не может развить полноту своих энергий.
… Женских имен вообще мало. Лучшее, конечно, — Мария, самое женственное, равновесное и внутренне гармоничное, доброе. На втором месте стоит Анна, тоже очень хорошее, но с неуравновешенностью, преобладанием эмоций над умом. Юлия – имя капризное и взбалмошное, с ним очень трудно. Елена – неплохо, но с хитрецой… Наталия – честное имя, но жизнь трудна. Варвара – взбалмошное благородство, демонстративное великодушие, преувеличенная прямота, жизнь Варвары трудна по собственной вине. Нина – легкое имя, женственное, слегка легкомысленное, т.е. скорее неглубокое. Пелагея – кроткое имя. В Дарье распорядительность, не совсем женственное. В Валентине – мужские черты, к женщине очень не идущие. Прасковья – внутренняя строгость, имя хорошее, но скорее монашеское. София – распорядительность, организационные способности и в связи с эти привычка стоять над другими, окружающими. Вера – имя трагическое, с порывами к самопожертвованию, но обычно ненужному, выдуманному из разгоряченного воображения. Ну, всех имен не переберешь. Для мальчика, если не иметь в виду каких-либо специальных условий и желаний, я остановился бы на Михаиле, или Петре, или Иване. Для девочки на Марии, Софии или Анне. Да, еще из мужских имен доброкачественное Андриан, спокойное и солидное имя, без надломов, но неглубокое. При выборе трудность в решении вопроса, чего хотеть: сравнительно спокойного, ровного существования, но без внутреннего блеска, или рисковать на глубину и возможную силу, но с возможными срывами и неудачами.»
25 ноября 1937 года Павел Флоренский был приговорен к высшей мере наказания и через две недели, 8 декабря, его расстреляли.

Именология. Теория имён П. Флоренского

Псипортал

Итак, имена — это устойчивые и четкие типы личностной жизни у человечества, которых, оказывается, не так уж много — несколько сотен, даже если считать подтипы. «Когда пытаются умалить ценность имен, — писал П. Флоренский, — то совершенно забывают, что имен не придумаешь и что существующие имена суть некоторый наиболее устойчивый факт культуры и важнейший из ее устоев. Воображать себе отвлеченную возможность придумывания имен есть такая же дерзкая затея, как из существования пяти-шести мировых религий выводить возможность сочинения еще скольких угодно…» Однако имена не сводятся к отдельным признакам. И трудность их постижения умно- жается еще взаимодействием в каждой отдельной личности ее имени с другими формообразующими началами: раса, народность, родовая наследственность, воспитание, общественное положение, характер занятий, влияние окружающих, географические условия, состояние здоровья, жизненный ритм и прочее — все это участвует в формировании личности. Поэтому «как всякая весьма цельная, но чувственно неуловимая, умная форма имя дается либо бесхитростной интуицией простого сердца, либо сознательному ведению большой опытности в обращении с неуловимым перечнем отдельных признаков — образованиями: кто не привык иметь дело с наиболее нечувственными сущностями математического анализа, арифмологии, новейшей геометрией, со сложными музыкальными и литературными формами, отчасти, с формами биологическими, вообще, кто, разрушив в себе интуитивную чуткость анализа, не укрепил при этом способности интеллектуального синтеза и застрял, следовательно, на первоначальном разъятии всякой цельности, тот, конечно, не сумеет орудовать наиболее целостными из категорий целостности — именами».

Типология ИМЕНИ

Приведем краткое конспективное описание парных мужских и женских имен как типов личности из труда П. Флоренского «Имя и личность» (работа полностью опубликована в журнале «Социологические исследования», 1988-1990).

АЛЕКСАНДР. Это имя соответствует в основе своей сангвиническому темпераменту с уклоном к холерическому. Для этого имени благородство, от- крытость настроения, легкость обращения с людьми, сердечность и доброта характерны. Ум Александров четок и трезв, слегка ироничен, быстр и много- сторонен. Александр хочет быть микрокосмом и когда получает достаточный питательный материал для оформления, становится таковым: гений. Но «вели- кость» в малых размерах, «великость» обыкновенных Александров дает карликовые деревца японских садов. В итоге: Александр есть имя не самое глубокое, но самое гармоничное, самое внутри себя пропорциональное.

АЛЕКСАНДРА. Не только не похожа, но даже противоположна Александру. Если Александр нуждается в обильном питании и без такового личность вырастает несколько захиревшей, то тем более она хиреет и ломается, когда к женской природе предъявляются требования характерно мужские. Психологически этот внутренний разлад сказывается отсутствием гибкости, грубоватос-тью, неприспособляемостью. Александра надтреснута, надтреснута онтологически, а потому и психологически, и нравственно.

АЛЕКСЕЙ. И в звуках, и в свойствах этого имени содержится неравновесие, потому неустойчивость, отсутствие стояния и потому — движение. Но движение это определяется не изнутри, а извне, внешним притяжением. Движение Алексея не активно, а пассивно. Для него характерны сравнительная тонкость и несплоченность сознания. Это — рыхлое сознание, легко расторгающееся и обнаруживающее то, что под ним. Такое сознание свободно пропускает сквозь себя непосредственное воздействие внешнего бытия на внутреннюю сущность и обратно. В Алексее — беззащитность, если не в грубом смысле, то в более внутреннем. Ум тонкий. Это ~ ум капризный и прихотливый, то проницательный, то отказывающийся действовать. С Алексеем хорошо вот сейчас — и будь этим доволен: не рассчитывай, что и впредь будет хорошо на той же почве общения. Алексей — человек с уязвленным самолюбием, но он не горд, поэтому душевно не разлагается. Имя Алексей мало способствует проявлению мужественности. АННА. Ум Анны отличается остротой. Но каков бы он ни был, его значительно превосходят по развитию более глубокие силы, коренящиеся в подсознательном. Разум не может поспеть за ними и потому относится к интуитивной глубине личности пассивно, предоставляя ей увлекать себя. Поэтому он вообще не получает систематического роста и не усваивает привычки к сознательной и самостоятельной работе. Интеллектуальной работы Анна недолюбливает, старательно ее избегает, ссылаясь на неумение. Художество и вообще искусство также чужды ей. Нравственная область ~ вот то, что занимает преимущественно сознание Анны, т. е. именно то, чего нет в ее восприятиях из глубины.

ВАСИЛИЙ. Имя это этимологически означает царский, царственный. Его интеллект быстро схватывает отношения вещей, людей и событий; он не теряется в многосложности жизненных отношений. Организаторство, организационная способность дороги Василию; но не то Организаторство, которое служит внешнему единократному достижению поставленной цели, следовательно — не политика и не тактика как таковые, а организация по внутреннему смыслу, в которой может быть и политика, и тактика, но в качестве подчиненных моментов. Василий знает, чего хочет: поставив перед собой цель, он настой- чиво стремится к ней. Не задаваясь несбыточным, Василий идет медленно, не теряя достигнутого, без срывов. Эта способность к целесообразной деятельности определяется в Василии непосредственностью связи его воли с разумом. В силу своей основной склонности охватывать кругозором обширный круг явлений и считать себя ответственным за него, Василию кажется необходимым смотреть за всем кругом явлений, присматриваться к нему, чтобы ничто не ускользнуло от взора. Поэтому подозрительность — одна из черт, способная развиться у Василия.

СОФИЯ. Женский аспект мужского имени Василий. Будучи глубоко интуитивной София имеет интеллект служебным органом духа и потому не испытывает острых коллизий между интуицией и разумом. В ней есть воля к упорядоченности и центростремительность, в силу которой она склонна ориентироваться на ближайшем, ею организованном и устроенном. София властная и полагает, что власть по природе, по складу ее личности, конечно, должна принадлежать ей. София распорядительна, устроительна, обладает умением жить и организовывать жизнь; в это упорядочение жизни она вносит и искусство, и науку, которыми занята и к которым способна. Честность, свойственная Софии, проявляется в определенности и законченности выражений. Эта прямота может переходить в резкость, если не смягчается обхождением.

ВЛАДИМИР. Имя Владимир по строению и составу похоже на Василия, но сырее, стихийнее, расплывчатое, простодушнее. Во Владимире меньше чеканки. витиеватости, далеких планов и обдуманных ходов, меньше отчетливости мысли, интеллектуальной сложности, но больше непосредственной силы, непосредственных напора и отношения, чем в Василии. Владимиру свойственна некоторая неотчетливость оценок, которая при недисциплинированности воспитания легко приводит к распущенности поведения. Но этот уклон Владимира не имеет у него злобного характера, идет от широты натуры, связан с творческими началами жизни. Тут легче всего может проявиться его широкий ум, хотя и лишенный подлинной глубины; его доброта и другие положительные свойства весьма в нем изобильные. Владимир — дерево доброй породы, но ему нужна жирная почва- Достижения Владимира столь же обширны, сколь и непрочны. В них нет достаточной существенности. Его влечет все общее и притом не отвлеченно-теоретическое, а имеющее практические последствия, открывающие широкие организационные перспективы. Владимир мыслит, действует и живет в некотором разгорячении. Владимир есть Василий, выросший на русской почве.

ОЛЬГА. Имя Ольга близко к имени Владимир. Ольги обыкновенно имеют черты лица и фигуру значительные и скорее красивые, но не тонкие. Ум их сильный, выше среднего, кроме того, не формальный и не отвлеченный, а очень гибко приспосабливающийся к обстоятельствам и находящий наиболее правильный путь в достижении желаемого. В Ольге есть много душевного здоровья и уравновешенности. По душевному масштабу она не подходит под мерки большинства. Все черты ее характера крупнее обычного. В этом смысле она слишком далека от действительной и тем более искусственной хрупкости, может представляться не женщиной, по крайней мере в современном понимании женственности. В ней — душевное строение девы Валькирии, и таковую сопо- ставлять надо с соответственным мужским типом — витязя.

КОНСТАНТИН. Нет характера с большим непостоянством, нежели у Кон- стантина. В нем наиболее характерен какой-то немотивированный каприз, не- терпеливость к бытию, в том числе к самому себе, нервическая реакция на жизнь, стремление к непостоянству. Это человек, который не знает, чего хочет. Кон- стантин внутренне злится на весь свет и себя и, задав вопрос, не выслушивает ответа. Константин — натура одаренная и главным образом с тонкой чувстви- тельностью ко всякого рода внушениям. Он гордится своей чуткостью и при- выкает считать ее за единственно достойное качество, за признак превосходства. Но не имея в душе долга, он вообще лишен каких-либо длительных переживаний. Неровный в мыслях и оценках, Константин неровен и в отношениях к людям. Его душевное состояние напоминает мартовскую погоду, постоянную непостоянством и устойчивую неустойчивостью: за несколько минут трудно предугадать, что сделает Константин, и не только окружающим, но и ему самому. Это — и в хорошую, и в плохую сторону.

ЕЛЕНА. Имя это знаменует женскую природу. Елена — вечная женственность. Отсутствие в поведении и мыслях твердого начала, норм, преобладание эмоций, разрозненность и прихотливость душевной жизни — вот черты Елены. Ей не свойственна теоретическая деятельность ума, как не свойственно и незаинтересованное размышление. Но она способна достигать поставленных целей и проявлять большую умственную изворотливость и настойчивость. Это качество Елены при духовной невоспитанности легко переходит в хитрость. В Елене наиболее развита способность эмоционального отклика и воздействия на чувства окружающих. Елена, как и Константин, тонко чувствует происходящее, как и он, способна к неожиданным капризам и прихотям.

НИКОЛАЙ. Для Николая наиболее характерно действие, направленное вовне. В себе он не находит простора и предмета самораскрытия. Его жизнь — в деятельности. Деятельность эта безостановочна, потому что Николай не дает себе ни отдыха, ни сроку, почитая ее своим долгом. У Николая редко бывают сомнения, что и хорошо, и плохо. Это характер, в котором нет плавных и упругих линий, он весь состоит из отрезков прямых. Его неустанная деятельность, в большинстве случаев не имеющая материальной корысти, в значительной мере подвигается самолюбием, это необходимость доказать что-то себе и другим и оправдать собственное мнение о себе и своей должности. И тогда Николай может быть суровым и жестоким в своей прямолинейности, считая или стараясь убедить себя, что борется за правду, но на самом деле он недостаточно оценивает самолюбие. Николаю хочется быть благодетелем, и он почитает долгом своим быть таковым. К тому же по складу своему он добр. Обладая умом четким, силой внутреннего натиска и правдивостью, он может иметь и имеет успех в науках и искусствах. Но достигнутое им при всей ценности, порою силе и даже глубине обычно расплывчато, потому что состоит из отдельных беспорядочных и спорных завоевании, которые не связываются в одно целое полудоказанными и почти не доказанными счастливыми догадками, предчувствиями и волнениями мысли. Из всех имен Николай, может быть, наиболее ценит в человеке его человеческое достоинство. Он типичный горожанин и гражданин.

Павел — это прежде всего желание, томление, влечение. Предмет его желания — совершенная форма, платоновская идея, духовность. Павел может глубоко падать, может восставать и бунтовать. Диапазон его обширен — он может быть хороший или плохой, святой или многогрешный. Павел не может быть преступником в правовом понимании. В этом имени Воля и Вера — два полюса, между которыми распространяется строение личности. Другие стороны и элементы духовной организации могут быть также сильными, но в них нельзя искатьт характерного. Павел — носитель активности, что ведет к внутреннему столкновению с самим собою и к внешнему — с окружающими. Жизнь этого имени есть неустанное напряжение и усилие и соответственно недопустимость отдыха и расслабления, хотя бы кратковременного. Внутреннее противоречие разрывает плавную кривую его жизни, поэтому основное ощущение — страдание, связанное с природой имени, но вместе с тем лишь утверждающее основную веру Павла в необходимость воплотить в жизнь начало духовное.

ЛЮДМИЛА. Грубиянка, и такова не по какой-либо случайности: у нее сильные порывы, но грубые. Людмила не хочет чего-либо определенного, не добивается этого и вообще сама не знает, чего хочет. Ей тягостна тихая речь, а нужны выкрики. Тепло, уют, довольство ею отвергаются с негодованием. Людмила всегда хочет эффекта. Это преувеличенно честная натура. Все представляются ей дряблыми, вялыми, фальшивыми, она признает только героев и склонна в том или в другом время от времени усматривать идеальный облик героя. Людмила — героическая натура, может быть, не столько даже героическая, сколько желающая быть таковой. Ей ненавистно довольство, но там, где несчастье и горе, она на своем месте. Сестра милосердия, фельдшер, маркитантка, революционная деятельница — тут она незаменима. Не отличаясь особо глубоким умом, чуждая созерцания, она нередко со своим порывом, грубостью умнее умных.

ВЕРА. В этом имени есть странное сочетание безрассудности и последовательности, поэтических истоков и безысходной скуки. Отдельные поступки Веры очень логично вяжутся между собою, но в целостности они рассматриваются как оскорбляющие здравый смысл и вызывают сопротивление, а то и возмущение. Вера в основных своих решениях непредсказуема не только для окружающих, но и для себя самой. Она вдруг ломает расчеты, традиции, приличия. Но далее она уже не возвращается к прежнему и делает свой поступок началом нового связного рода, т. е. новых расчетов, новых традиций и новых приличий. Иначе говоря, она идет путем новым по направлению, но обычным по характеру. Вступление на него трагично и легко может привести к гибели. В своем мышлении, как и в поступках, Вера четка и определенна, но она и жертвенна. Ее влечет к жертвенности страстно и неудержимо.

МИХАИЛ. За Михаилом прочно установилось сравнение его с медведем, как и, наоборот, общепризнанно имя последнего — Мишка. Медведь — добродушный увалень, но он же весьма ловок и яростен, когда придет время. Для него характерны не просто неповоротливость и тяжеловесность, но и двойственность природы. Было бы крайней ошибкой думать о вялости его темперамента, о внутренней медлительности, заторможенности душевных движений. Вопреки обычному толкованию Михаил — вовсе не флегматик, и стихия его — отнюдь не вода, а огонь. Но его физическое и душевное тело, включая всю организацию органов. — это тело большой инерции и внутреннего трения, оно отстает от велений, идущих изнутри, и выносит их наружу со значительным опозданием. Тугой, тяжелый, может быть, заржавелый механизм управляется Михаилом, и неминуемы медлительность и неровность хода, трудность движений, усталость управителя. Вместе с тем имя Михаил — противоположность земной косности. Михаил может быть и нравственным, и безнравственным. Михаилу требуются большие внутренние усилия и напряжение воли, чтобы достичь желаемого. Ему приходится карабкаться, прежде чем он доберется туда, куда большинство других приходят легко. Поэтому дело Михаила, несмотря на вложенные в него усилия, обычно бывает незначительно и не находит себе полного признания и высокой оценки. Отсюда его неудовлетворенность, а то и раздражение из-за несоответствия усилий и внешнего признания и успеха.

ЕКАТЕРИНА. Наиболее близкое к Николаю его женское дополнение. Правдивость, бескорыстие, открытость действий, избегание кокетства, стремление держать свой облик незапятнанным чем-либо низким характеризует Екатерину. Она — натура героическая, а за неимением повода к красивому героизму склонна придумывать поводы к нарочито высоким чувствам и поступкам. Екатерина обычно бывает красива общепонятной здоровой красотой. Роста выше среднего, осанистая, с чертами лица не мелкими, скорее, крупными и определенными, Екатерина сразу заметна. Точно такие же н ее душевные свойства: неглупая, величественно-спокойная и благожелательная, порою добрая. Имея вкус и такт, она не поставит себя в унизительное, смешное или глупое положение. Екатерина не кокетка в смысле обмана и неискренности, но в ней мало переливов и игры, чтобы быть искренней: она ничего не скрывает, а потому ей и нечего открывать. Как натура крепкая, без внутренних противоречий и осложнений, не имеет внутренних задержек непосредственным своим движениям. Она легка в отношениях, приветлива и предупредительно оказывает внимание окружающим. По характеру ей свойственна бодрая веселость. Екатерина — первая среди многих и умная среди посредственности, как и добрая сравнительно с окружающим ее большинством. Остроты и усложненности она не имеет, ее достоинства и недостатки элементарны и общепонятны — это увеличенные качества среднего человека.

ДМИТРИЙ. Характер и весь облик значительный, натура с могучими задатками, но крайне несогласованными. Дмитрий страстен, и страсти его ~ не поверхностные влечения и увлечения, а глубокие. Дмитрий горд, и эта гордость влечет за собой прямоту и правдивость. Он привязан к еде и питью, к роскошной обстановке, склонен ценить внешний почет, а потому ему хочется денег, дающих и власть, и различные удовольствия. Это — тяжелое начало Дмитрия, которое делает его трудным в житейских отношениях и вместе с его внутренней заторможенностью служит препятствием к полному раскрытию его способностей. Дмитрий одарен значительно выше среднего, но гордость заставляет его требовать к себе большего, чем он способен, и, понимая свою недостаточность для этого, он предпочитает вовсе воздержаться и от того, на что способен.

…Наиболее ясно и образно определил функции имени в истории человечества замечательный русский философ А. Лосев (философия имени. — М., 1927). Он писал; «Без имени было бы бессмысленное и безумное столкновение глухонемых масс в бездне абсолютной тьмы… И молимся мы и проклинаем через имена, через произнесение имени. И нет границ жизни имени, нет меры для его могущества. Именем и словом создан и держится мир…»

  1. «Социологические исследования», 1988-1990;
  2. Щёкин Георгий Визуальная психодиагностика: познание людей по их внешнему виду и поведению: Учеб. пособие — К.: МАУП, 2001, с. 267 — 278;
  3. Юрченко М. Имена даёт нам небо? //Техника — молодёжи, 1991, №2 с.20-24; №7 с.21-22; №8 с. 17-18.

Псипортал

Слово Флоренского о энергии рода, о именах…

Флоренский оставил о себе память в мировой науке и
культуре как богослов, физик, математик, инженер, искусствовед. Но труды о
сущности слова и языка занимают в творчестве Флоренского главенствующее
место.
Павел Александрович Флоренский родился в Азербайджане, около села
Евлах Елисаветской губернии, где инженером на железной дороге работал его
отец – русский, костромич. Мать – урождённая Сапарова – была из древнего
армянского рода. Детство Павел провёл в Тифлисе и Батуми, с золотой
медалью окончил гимназию в Тифлисе. В 1904 году окончил физико-
математическое отделение МГУ, в 1908 – Московскую духовную академию,
располагавшуюся в Сергиевом Посаде, в 1911 году принял священство, в 1912-
1917 годах был профессором академии. Он остался жить в Сергиевом Посаде,
который напоминал ему горячо любимый Кавказ.
«Притягательные особенности Сергиева Посада – уединённость,
возможность сосредоточенной работы над темами, намеченными на многие
годы вперёд, богатейшее книжное собрание академической библиотеки,
художественные и исторические памятники, природная среда одного из
привлекательнейших мест Подмосковья, напоминавшая ему гористые склоны
родного Тифлиса, создавали реальные условия для творчества», — пишут М.С.
Трубачёва и С.З. Трубачёв в работе «Сергиев Посад в жизни Флоренского».
Нельзя не обратить внимание на своеобразный «крест судьбы», которым
отмечена жизнь Флоренского. Этот крест – на географической карте. Проведём
линии, соединяя точки на карте – там, где волею судьбы жил Флоренский:
южная точка – любимый и горячий Кавказ, место рождения; северная –
ледяные Соловки и Ленинград, место гибели; западная точка – Мюнхен,
восточная – Дальний Восток. Получается образный крест… А где пересекутся
эти векторы судьбы?
Разве случайно Флоренский говорил, что Сергиев Посад – сердце России?
Он называл подмосковный город «духовным и интеллектуальным сердцем
нашей Родины».
В сане иерея Павел Флоренский прослужил в храмах Сергиева Посада
более десяти лет.
Но зачем учёный, писатель, философ стал священником? Стоит
посмотреть на деяния Флоренского в науке, чтобы удивиться: зачем ему нужен
был еще и сан священника? Он сделал столько, что хватило бы на десяток
жизней: Флоренского не зря называли «Русским Леонардо». Трудно
перечислить все сферы науки, где проявил себя его талант, его истинный гений.
Флоренский оставил о себе память в мировой науке и культуре как физик,
химик, математик, инженер, искусствовед, психолог, лингвист.
Имя учёного звучало в разных областях знаний: физики часто называли
карболит, — тяжёлую пластмассу, из которой делали одно время телефонные
трубки и настольные лампы – «пластмассой Флоренского», по методу
Флоренского в условиях вечной мерзлоты строили Норильск, Сургут, Салехард,
Байкало-Амурскую магистраль. Он участвовал в реализации плана ГОЭЛРО.
Он изучал свойства водорослей – для нужд сельского хозяйства, пищевой
промышленности, медицины России… Глядя в аптеке на современные
упаковки, где расфасован «умный йод», изобретённый учёным во время
заключения в Соловецком лагере, мы вновь вспоминаем имя Флоренского и
убеждаемся, что он был поистине гениальным и универсальным учёным.
Он был учёным, радеющем о судьбе России. Вот что он писал в 1933 году
в работе «Предполагаемое государственное устройство в будущем»:
«…Бюрократический абсолютизм и демократический анархизм равно,
хотя и с разных сторон, уничтожают государство. Построить разумное
государство – это значит сочетать свободу правления данных сил отдельных75
людей и групп с необходимостью направлять целое к задачам, неактуальным
индивидуальному интересу, стоящим выше и делающим историю.»
Флоренский стал священником не только для того, чтобы служить
Божественной сущности мира: ведь он мог воздавать ей должное и как поэт, и
как учёный. Он стал священником для того, чтобы «поддержать» задачу рода,
идею рода: пристально изучая генеалогию – историю своего рода – он
убедился, что его предки, «костромские дьячки», утвердили род Флоренских
как священнический. Отступить от идеи рода он не желал. И не скрывал
никогда свой сан, свой выбор: даже на московский завод «Карболит», куда
пригласили его работать как учёного, он ходил в одежде священника, в рясе. И
при этом наука была частью его служения, частью его долга перед Тем, кто
дал ему жизнь и талант; частью его сыновнего служения России. А служение в
сане было его жизнью. Жизнью, завещанной ему родным родом.
Пример Флоренского приближает нас к очень важным понятиям,
практически утраченным в наше время, – таким, как философия рода, задача
рода, идея рода. Своим выбором священнического пути учёный по-своему
боролся за их возрождение.
Вдумаемся и мы в эти судьбоносные понятия.
Философ Николай Анциферов писал: «Пробудившаяся любовь к былому
– великая сила. Она преодолевает всепобеждающее время и ставит нас лицом к
лицу с жизнью наших предков. Наша любовь возрождает прошлое, делает его
участником нашей жизни».
Наша любовь ведёт историю рода.
Наша любовь знает и помнит географию рода – все те земли, сёла и
города, откуда начинались жизни наших предков. Известно, что именно в этих
краях и потомков ждёт удача: все дела спорятся да ладятся, здоровье крепнет,
род процветает. Недаром говорят: где родился, там и пригодился. Новые же
края надо завоёвывать, и лишь рождение детей свяжет с новым краем кровной
связью…
Философию рода дворяне видели на своих гербах: цвета герба, девиз,
изображения – это было явственное послание, завет, от которого нельзя было
отступить. Но можно было постараться добавить своё – выбором профессии,
подвигами, славными делами. Наука геральдика расскажет обо всём подробнее:
она, как и многие славные традиции, в сегодняшней России возрождается.
Крестьяне же, христиане, философию рода знали изустно; но очень часто она и
видимо отражалась в крестьянском быту в узорах наличников, росписи утвари,
вышивке одежд. Например, в настоящее время мы видим, что деревянные
домики Посада один за другим лишаются «хлябей небесных» и
облицовываются безликим серым пластиком. Хляби небесные – это, в поверьях
предков, небесная бездна, откуда наши пращуры посылают потомкам защиту,
пожелание благоденствия и счастья. На лице дома они изображались двумя
волнистыми планками перед крышей. Это – визуальная родовая защита
живущих в доме, и хозяева, сдирающие её ради серой модной пластмассы,
невежественны не только эстетически…
Задача рода, как известно, передавалась по отцовской линии: от прадеда к
деду, от отца к сыну. Так передавалась профессия, передавались генетические
предпосылки к профессии. В династиях врачей накапливалась целительная
сила, в поколениях военных возрастали доблесть и достоинство, в семьях
живописцев утончалось и усложнялось художественное видение мира, в семьях
учёных – способности к исследовательской работе, у крестьян – расширялось
знание земли, у мастеровых – крепла сноровка…
Для измены задаче рода нужны были веские причины. Сыну врача
тщетно идти в художники, если он не чувствует в себе особенных сил: его сразу
обгонят те, кто с детства знает азы профессии. Сыну художника лучше не
мечтать стать врачом: надо будет оставить полёт фантазии и приучаться к
скучноватой дотошности. Сыну философа тяжело достанется военное поприще,
сыну военного тяжелее дастся карьера учёного… Следование задаче рода
сохраняло силы, энергию жизни. Энергичный род – процветал. Род, где задачи
предавались, изменялись неудачно, угасал, становился захудалым: меньше
рождалось детей, больше было болезней, несчастных случаев, короче годы
жизни у людей в роду… Род как бы мстил за отступничество от высшего
творческого плана, от предназначения, предначертания… С таким родом в
старину избегали родниться…
Энергия рода, может быть, не поддается измерению физическими
приборами, но она есть, она явственно проявляется в поколениях. Она может
быть приумножена, а может быть и растеряна. Исчезает она лишь вместе с
исчезновением рода – да и то лишь в том случае, если род не оставил никаких
свершений, добрых дел, памяти о себе… Скажем, если сын врача не идёт по
стопам отца, – исцеляющая сила не исчезает, она лишь ослабляется в этом
роду. Она вновь воспрянет во внуке, если он будет лекарем, либо она найдёт
себе другое проявление: человек может быть душевным другом, целительно
действующим на окружающих, может быть мастером, «лечащим» сложные
механизмы, артистом, писателем, «исцеляющим» сердца своим искусством…
В отличие от задачи рода, энергия рода передаётся и по материнской
линии.
Синтез всех знаний о своем роде позволял понять идею рода,
своеобразную «душу рода». Человек мог понять, что именно род желает от
него: понимал свое предназначение, свое место в мире.
Флоренский, потомок «костромских дьячков», своим выбором
священнического служения провозглашал единство рода как целого и единство
личности с родом.
Мы видим, что внимание к идее рода, отличавшее Павла Флоренского –
не случайно.
Как не случайно и обращение учёного к изучению слова, языка: в них
заключена та же самая энергетическая, судьбоносная властительная сила.
Да, Флоренского не зря называли «Русским Леонардо» — трудно
перечислить все сферы науки, где проявил себя его талант, его истинный гений.
Лучше всего, пожалуй, сказал об этом он сам в письме к сыну Кириллу –
письме, посланному из Соловецкого лагеря в последний год жизни учёного:
«Мысленно просматривая свою жизнь (пора подводить итоги), усматриваю ряд77
областей и вопросов, которые начал я и которыми потом занялись… очень
многие, мне же либо пришлось оставить дело, либо сам оставил, так как
противно заниматься вопросами, к которым лезут со всех сторон и
захватывают. Тебе, может быть, будет интересен список важнейших.
В м а т е м а т и к е: 1. Математическое понятие, как контитуитивные
элементы философии (прерывность, функции и прочее). 2. Теория множеств и
теория функций действительного переменного. 3. Геометрические мнимости.
4. Индивидуальность чисел (число-форма). 5. Изучение кривых in
concreto.
6. Методика изучения формы.
В ф и л о с о ф и и: 1. Культовые формы начатков философии. 2.
Культовая и художественная основа категорий. 3. Антиномии рассудка. 4.
Историко-филолого-лингвистическое изучение терминологии. 5. Материальные
основы антроподицеи. 6. Реальность пространства и времени.
В и с к у с с т в о в е д е н и и : 1. Методика описания и датировки
предметов древнерусского искусства. 2. Пространственность в художественных
произведениях.
В э л е к т р о т е х н и к е : 1.Изучение электрических полей. 2.
Методика изучения электрических материалов – основание
электроматериаловедения.
3. Значение структур электроматериалов. 4. Пропаганда синтетических
смол.
5. использование различных отходов для пластмасс. 6. Пропаганда и
разработка элементов воздушной деполяризации. 7. Классификация и
стандартизация материалов, элементов и пр. 8. Изучение углистых минералов
как одной группы. 9. Изучение ряда пород горных. 10. Систематическое
изучение слюды и открытие её структуры. 11. Изучение почв и грунтов.
12. Йод. Отдельно стоят: физика мерзлоты; использование водорослей.
Хотел было написать тебе это поподробнее, но, переселившись в кремль,
растерял мысли, только помню, что надо было писать мало. Мне хотелось бы
одно – чтобы вы сколько-нибудь воспользовались моими работами, привели их
в порядок и сделали бы своими, в них вложено много труда и мысли, и я знаю,
что из каждой работы можно сделать книгу…»
Это письмо из архива семьи Флоренских было опубликовано в журнале
«Наше Наследие» в 1988 году. Фактически, тогда имя Флоренского было
представлено широкому кругу читателей.
Сегодня вклад Флоренского в культуру и науку страны оценен
должным образом. На юбилейных торжествах в честь мыслителя, проходивших
в Сергиевом Посаде, о Флоренском говорилось как о выдающемся русском
учёном, явившем пример бескорыстного служения стране и науке в условиях
противоречивого мира.
По словам Юрия Сергеевича Осипова, президента Российской академии
наук, пример Флоренского свидетельствует о нравственной и духовной победе
мысли.
Владимир Васильевич Миронов, декан философского факультета МГУ, в
приветственном адресе выразил уверенность, что изучение наследия Павла78
Флоренского должно устранить всякое противостояние между религией и
наукой.
Патриотизм Флоренского был отмечен в приветственной
правительственной телеграмме. «Философское наследие Павла Флоренского
будет достоянием нашего общества, будет служить его процветанию, развитию
экономики и культуры»
Мы расскажем, хотя бы вкратце, о взглядах Павла Флоренского на роль
языка, роль слова в обществе и в жизни каждого из нас.
П. А. Флоренский принадлежал к числу тех мыслителей ХХ века, в чьих
трудах языку отводилось центральное место.
Специалисты в области структурной лингвистики считают Флоренского
одним из основоположников этой науки.
Философ изучал вопросы о роли языка в жизни общества. Здесь язык –
пространство коммуникации, общения; здесь язык – пространство символов и
имён. Язык, по мнению философа, — это прежде всего существование энергий
бытия.
Развитие языка в рамках культуры должно быть сопряжено, по
Флоренскому, со всё большим отграничением смысла от бессмыслицы, с
отбрасыванием всего, что искажает реальность и не представляет собой
сущности познаваемого предмета или явления. Тогда есть развитие языка,
движение культуры вперёд.
Оглядим современную ситуацию: покажется, что язык всё больше
насыщается бессмыслицей, а тот язык, что слышен порой с телеэкрана, будто
призван искажать реальность, затемнить сущность предметов и явлений,
перетасовать и подменить понятия и смыслы… Но спросим себя: а язык ли это?
По Флоренскому, уж точно – не язык: не язык народа, не язык
культуры…
Флоренский учил вдумываться в бытиё языка, в существование
каждого слова, в образ слова – ведь в слове заключена Божественная мысль,
энергия.
«Кто делает кое-как, тот и говорить научится кое-как, а неряшливое
слово, смазанное, не прочеканенное, вовлекает в эту неотчётливость и мысль», —
замечал философ.
«Детки мои милые, не дозволяйте себе мыслить небрежно. Мысль –
Божий дар и требует ухода за собою», — писал мыслитель в завещании своим
детям.
Иначе и быть не должно, ведь, по большому счёту, язык – это
«встреча», пересечение всех возможных и мыслимых пластов бытия.
Человеческое сознание в данном случае – лишь возможная, но необязательная
субстанция воплощения языка.
Язык Флоренский рассматривает как «Дом бытия Духа», призванный
способствовать осознанию людьми полноты человеческого существования
через мистическую сопряжённость с сакральными пластами бытия.
Флоренский провидит высшее назначение речи: она является для него
конкретной «энергией Духа», полем творческой реализации индивида.79
Божественный же Логос не только творит мир, но и удерживает его от распада.
Творение, таким образом, есть воплощаемое и воплощённое слово. Любое
слово, по мнению философа, не остаётся без ответа: оно услышано… Наше
слово – не «логос», а «диа-логос», диалог с Творцом. Как не подумать здесь о
том, какую ответственность мы несём за слова, даже не сказанные, а
проговоренные лишь в мыслях: они, лишь появившись в поле человеческого
сознания, творят реальность, определяют наши судьбы…
Сложно ли постигнуть, что произнесённое нами даже в полном
одиночестве слово (в видимом полном одиночестве!) – уже диалог? Не
обращаясь к доказательствам Флоренского, — сложно. Но Флоренский пишет в
статье, названной строчкой церковного песнопения «Не восхищение непщева»,
буквально следующее:
«В том ведь и особенность непосредственного знания мистика, что
познающее лицо и познаваемая сущность в деятельности познания
сочетаются в неслиянное и нераздельное дву-единство».
В теории мистического диалога П.А. Флоренского сказанное,
произнесённое слово магично: оно воспринимается как уже не зависящая от
человека, требовательная «энергийная» сила, обеспечивающая мистическую
коммуникацию с Богом посредством вселенской Любви.
А вот что пишет о слове Павел Александрович в работе 1914 года
«Разум и диалектика»:
«… Простейший случай диалектики, то есть мысли в её движении, —
всякий разговор. Диалектичным будет, вероятно, и то, что за этим словом
последует, то есть самый диспут. Высочайший же образец диалектики
применительно к вере дал св. Апостол Павел в своих Посланиях: не о духовной
жизни учит нас св. Апостол, но сама жизнь в словах его переливается и течёт
живым потоком. Тут нет раздвоения на действительность и слово о ней, но
сама действительность является в словах Апостола нашему духу».
С точки зрения П.А Флоренского единство имени, слова, символа в языке
обусловливает » жизнетворчество», которое и есть культура. В самом деле, что
такое бескультурье, как не отсутствие согласований слова и смысла, как не
«испорченность» культурного кода?
Язык обладает у П.А. Флоренского необыкновенно высоким статусом:
язык даёт ключи к бытию духа, к пониманию культурной картины мира.
В своих трудах философ неоднократно подчёркивал, что в именах и
словах воплощается «квинтэссенция» культуры.
«Имя – тончайшая плоть, посредством которой объявляется духовная
сущность», — пишет Флоренский в книге «Имена».
Флоренский считал, что науки о культуре познают не что иное, как
духовные формы, конкретные духовные формы. Таковыми являются слова,
таковыми являются имена. С помощью слов и имён вводится художественная
энергия в мир. Следуя за мыслью учёного, мы можем сделать вывод, что слова
и имена – проводники творческой энергии в нашем мироздании.
Вчитаемся в строки книги Флоренского «Имена»:
«Имя – лицо, личность, а то или другое имя – личность того или другого
типического склада. Не только сказочному герою, но и действительному80
человеку его имя не то предвещает, не то приносит его характер, его душевные
и телесные черты в его судьбу…
Имена – вселенские произведения духа. Как драгоценнейшее создание
культуры берегутся человечеством эти найденные все наперечёт – архетипы
духовного строения.
Имя – русло личной жизни.
Имя есть слово, даже сгущённое слово; и потому, как всякое слово, но в
большей степени, оно есть неустанная играющая энергия духа».
А как же быть с новыми именами – ведь порой родители желают назвать
своё чадо так, чтобы отличить его уже именем… О новых именах Флоренский
говорит следующее:
«Но ведь их надо открыть, и это открытие даётся, и то чрезвычайно
редко, лишь высочайшему духовному творчеству, направленному на искусство
из искусств – на проработку собственной личности и возведение её, из сырой
натуралистической слитности, в перл создания, где всё оформлено и проявлено.
Когда пытаются умалить ценность имён, то совершенно забывают, что
имён не придумаешь и что существующие имена суть некоторый наиболее
устойчивый факт культуры и важнейший из её устоев.
Мало задумываются, как при общем подсчёте численно ничтожна та
совокупность имён, которая оказалась исторически жизнеспособной и
выдержала испытание тысячелетий…»
Добавим, что из этой малой совокупности – пары сотен слов-имён, что
бережёт для своих детей каждый народ – к часто употребляемым относятся не
более трёх десятков: мы часто встретим Елену и Ольгу, и редко – Илларию и
Прасковью; часто встретим Аслана и Магомеда – и редко Умалта или Халита.
Кажется, народ на протяжении веков отбирал не имена – отбирал судьбы,
выбирал духовные и физические качества, что кроются за именами. И, называя
дитя редким именем, часто рисковал, желая новых качеств и новых судеб – жил
надеждой на лучшее.
Сделаем ли мы практический вывод для себя из учения Флоренского об
именах? Несомненно! Мы будем внимательнее относиться к своим именам, к
именам наших ближних: имена, как тонкие сосуды, требуют внимания к себе и
не прощают небрежения. Как часто называем мы однокашников, близких
знакомых усечёнными именами: Колька, Петька, Витька, Ленка, Машка,
Наташка. А то и хуже того – именами искорёженными: Катюха, Танюха, Толян,
Вован, Миха, Лёха. За этой псевдоласковостью на деле прячется оскорбление
энергийной сущности имени, оскорбление Ангела-Хранителя. Кто виновен, что
у Лёхи жизнь сложится плохо, не так, как сложилась бы у благородного
Алексея, а Катюха будет получать от жизни плюхи, а не восхищённые
признания, как могла бы сиятельная Екатерина? Не будем позволять себе
пренебрежения к именам, не позволим и другим умалять и искажать наше,
дарованное судьбой и творящее судьбу, имя.
Имя Павла Александровича Флоренского приблизил к широким массам
просвещённых людей России Советский фонд культуры во главе с Дмитрием
Сергеевичем Лихачёвым. Лихачёв назвал программу фонда «Возвращение
забытых имён». Первым именем, представленным мировой общественности,81
было имя Флоренского. «Как в своих сочинениях он был первопроходцем, так
пусть будет первопроходцем и в программе фонда», — писал академик Лихачёв в
1989 году.
Прошли года, сменились эпохи. Изменились многие названия. Города
поменяли имена… Россия начала отсчёт новой тысячелетней эры.
А слово Флоренского звучит и живёт:
…И радостно вскоре
Раскроются крылья в лазурном просторе…
Сто лет назад, в 1907 году, Павел Флоренский издал в типографии
Троице-ергиевой Лавры единственный поэтический сборник «В вечной
лазури».
Слово Флоренского звучит не только в фундаментальных научных
трудах, но и в этом лёгком, светлом стихотворном сборнике, — звучит и говорит
нам о надежде:
Ещё один последний миг,
И явит мир нам новый лик, —
Лик обновленный, просветленный…
Слово Флоренского звучит верой в возможное преображение мира и
души:
Глубокие утра
Холодного лета!
Полнеба одето
Огнём перламутра.
Чуть мглисты и сини
Бодрящие дали.
Где горечь печали?
Где тяжесть полыни?
И к сердцу безвольно
Ласкаются руки.
Надмирные звуки
Звенят богомольно…
Слово Флоренского говорит с нами о любви и тайне:
Как пахнет цветами
И мёдом душистым!
К устам розволистым
Смиренно устами
Прильну я; я знаю,82
Кто в душу глядится…
О тайне и о любви говорит нам живое слово Флоренского.
Дорогие друзья, это отрывок из моей книги о Флоренском.
Заходите ко мне на страничку сайта Стихи.ру, там есть сборник «Соловецкий Сон» — цикл стихов, навеянный думами о Флоренском.
http://www.stihi.ru/avtor/martish1
© Copyright: Наталья Мартишина, 2016
Свидетельство о публикации №216101502039 Рецензии Спасибо за статью. Многое узнал о жизни Флоренского — учёного земли Российской.
С уважением,
Николай Фоломкин 05.03.2017 19:40 • Заявить о нарушении На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке. Авторы Произведения Рецензии Поиск Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *