Как научиться смирению

Как научиться смирению?

Протоиерей Алексий Уминский , Тамара Амелина | 27 декабря 2010 г.

Без смирения христианская духовная жизнь невозможна. Христианин должен учиться со смирением принимать скорби – не сжав зубы, терпеть во что бы то ни стало, а именно принять боль. Но что делать, если смирения нет? Специально для портала “Православие и мир” – беседа Тамары Амелиной с протоиереем Алексием Уминским.

– Путь к смирению достаточно долог и сложен. Это путь длиною во всю жизнь. Конечно, это духовная наполненность. Авва Дорофей говорит: «Каждый молящийся Богу: «Господи, дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему не кого-нибудь, а оскорбить его».

Ведь мы в молитве Ефрема Сирина каждый день именно об этом просим Великим постом, а потом удивляемся, почему с нами Великим постом случаются искушения.

– О смирении мы слышим тогда, когда получаем совет: «А ты смирись!»

– Так и хорошо бы смириться, так и надо. Правильно.

– Смирение – принятие воли Божией?

– Смирение – принятие себя таким, какой ты есть. Чаще всего самая большая проблема для человека – быть самим собой, быть тем, кто ты есть на сегодняшний момент. Самое большое несмирение – человек не хочет себе признаться, кто он есть на самом деле. Человек хочет выглядеть в глазах других людей лучше, чем есть на самом деле. У всех же это есть, да? И никому не хочется, чтобы знали, что ты думаешь, что творится в твоей душе. И все проблемы нашего несмирения, наши обиды происходят от того, что люди замечают, какие мы есть на самом деле и как-то дают нам это понять. А мы на это обижаемся. По большому счету это именно так.

Начальный момент смирения может начаться именно с этого: если тебе говорят «Смирись», то, значит, подумай, а что произошло? И найди причину в самом себе. Может быть, ты и есть тот самый человек, к которому обращены эти слова обиды и в них нет ничего обидного? Если дураку сказать, что он дурак, то что в этом обидного для дурака? Для дурака не может быть ничего в этом обидного. Если я дурак, и мне сказали, что я дурак, то я не могу на это обидеться!

– Так кто ж себя считает дураком?

– Так вот, смиренный человек, если он знает, кто он такой, он не обидится.

– Но всегда же есть люди и глупее, и хуже?

– Не факт! Это еще надо разгадать! Может, и есть, но они тоже дураки, и я такой же как и они. Вот и все. Наша жизнь есть цепь доказательств того, чтобы люди поверили, какие мы умные, сильные, талантливые… Ну, вот скажите, надо ли умному человеку доказывать, что он умный? Не надо! Если человек доказывает, что он умный, значит, он дурак. И когда ему говорят, что он дурак, он не должен обижаться. Примерно так, я, конечно, рисую грубую схему. Человек должен прежде всего понять, кто он есть на самом деле. И не бояться быть самим собой. Потому что это точка отсчета.

– А если тебе это говорит тоже дурак?

– Дурак может стать умным! Дурак, если он поймет, что он дурак, он может постараться и стать умным! Не делать вид, что он умный, а как-то поучиться быть умным. Трус может научиться стать смелым, если он поймет, что он трус и захочет стать смелым.

Каждый человек, если он поймет точку отсчета, у него будет куда идти. С этого начинается смирение. Человек, прежде всего, с собой должен примириться в Боге и увидеть, кто он такой есть. Потому что если человек считает, что он умный, то зачем ему просить у Бога ума? Он и так умный. Если человек считает себя талантливым, то зачем просить у Бога таланта? А если он считает, что у него чего-то нет, значит, он может просить это у Бога, значит, ему есть куда стремиться, значит, есть, куда идти. А так – идти некуда. Почему Заповеди блаженства начинаются с «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3).? Потому что нищий все время что-то просит, у нищего ничего нет. Хотя при желании он может так набить карманы деньгами! Есть даже такая профессия – профессиональный нищий. Так вот, принцип один и тот же. Человек в глазах других людей признал себя нищим. Он такой жизнью живет, он из этого нищенства получает способ жизненного существования.

А если это перевести в духовный план, как нас учит Евангелие, тогда можно что-то в этой жизни приобрести для себя важное, а без этого не приобретешь. Самой большой проблемой, самым большим препятствием для приобретения каких-то духовных даров или силы для движения к Богу, прежде всего, является то, что мы не хотим быть самими собой. Нам хочется в глазах других выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Понятно, что нам хочется быть лучше, но мы не делаем для этого простых вещей.

Мы не хотим, чтобы люди видели, какие мы есть на самом деле. Нам очень страшно от этого, нам страшно как Адаму, который хочет от Бога спрятаться, нам хочется сразу прикрыть всю свою наготу.

А смирение, прежде всего, состоит, как мне кажется, в том, что человек совершает очень мужественный поступок. Он не боится быть дураком, если он дурак. Не боится признать свою глупость, если он глуп. Не боится признать свою неспособность, если он неспособен. Не боится признать свою бесталанность, если у него что-то не получается. Не впадает от этого в уныние, самоедство, что, мол, как же так, есть же еще хуже меня, а понимает, что это есть точка отсчета. Поэтому, когда ему говорят «дурак», он не обижается, а смиряется.

– Еще смирение часто путают с равнодушием.

– Есть понятие «бесстрастие», а есть понятие «бесчувствие». Это разные вещи.

– Если в человеке не проявляется каких-то страстей, осуждения, например, то кажется, что с душой все в порядке.

– Да, нет. Что значит в порядке? Если в душе человека мир, тогда с ним все порядке, а если безжизненное болото, то это состояние уныния, с этим жить тяжело.

– Критерий – мир, радость?

– Да, то, что в Евангелии написано. В Послании апостола Павла к галатам: «…любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость…» (Гал. 6–7).

– Могу я не упоминать в молитве людей, о которых мне трудно молиться?

– Если Вы христианка, то не можете

– Не могу я даже имена их произносить, у меня сразу такие искушения… Даже молитва прекращается… Хочется забыть …

– Если Вы христианка, то не имеете права. Значит, должны просить у Бога на это сил.

Как сказал архиепископ Иоанн Шаховской: «Не желать видеть и слышать человека похоже на приказ его расстрелять».

– Неужели, действительно, существуют такие люди, которые способны простить, преодолеть, казалось бы, немыслимые предательства?

– Попробовать можно. Смотря что вы у Бога будете просить. Если вы будете просить, чтобы Бог привел к покаянию этих людей, дал им возможность понять, что они сделали неправильно, чтобы Господь не дал им до конца погибнуть, чтобы Господь помог им измениться, то почему бы нет?

– Есть мнение, что, если молишься за таких людей, то на себя принимаешь груз их греха.

– Это, конечно, полное безобразие. Когда люди оправдывают нежелание за кого-то молиться какими-то искушениями. Тогда лучше снять с себя крест, в храм не ходить и жить себе спокойненько жизнью без церкви – без Христа и без креста. Вообще тогда не будет никаких искушений! Все будет отлично! Это, конечно, безобразие, но распространенное безобразие. Из такого ложного смирения, мол, недостойны, немощны, куда нам… Потому что люди не любят Христа, а любят только себя.

Священник Георгий Чистяков пишет: «И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства».

Совершенно согласен с этими словами отца Георгия.

Беседовала Тамара Амелина

Как обрести смирение?

Как верующему человеку обрести смирение?

Отвечает доктор богословия, профессор Московской духовной академии Алексей Ильич Осипов.

Есть один закон очень интересный. Это взаимосвязь наших трудов обычных. Мы работаем каждый на своем месте. Не важно, кто кем. Медсестрой или трактористом. Не важно, кем мы работаем. На какой путь мы поставлены промыслом Божьим. Это не важно. Это совсем другое дело. Главное другое, о чем как раз пишут святые отцы. И это удивительно. Какая же связь между нашими трудами и тем, что в конце концов Господь нам за это даст? Правда же, важно?

Подсознательно, а иногда и сознательно мы уже начинаем думать и даже говорить, что «за мои труды Господь наградит меня, я надеюсь там. В царстве своем даст уголочек мне». Правда? «Все-таки я тружусь, и смотрите подчас как тружусь»! А что на это говорят святые отцы? Ой, как это надо знать! Как это знать! Ужасную мысль я вам только что сказал. Это вот католицизм, весь построен на этом. И учение католиков о заслугах перед Богом, все построено на этом. Коверкают всю христианскую душу! «Я, Господи, сделал это, ты теперь мне давай». «Я подал рубль нищему, давай мне мильончик оттуда кидай».

Что говорят святые отцы? Тот же Исаак Сирин говорит поразительные вещи. «Воздаяние, то есть то благо, которое человек получит от Бога»… Слышите? «Которое получит от Бога человек… Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради неё, а рождающемуся от них смирению. И если не будет смирения, то напрасны все труды и все добродетели». Всё провалилось!

У Феофана Затворника я люблю повторять слова замечательные, их стоит запомнить: «Сам дрянь дрянью, а всё твердит «Несмь якоже прочии человецы!» Слышите? Не такой, как прочие люди, а сам дрянь дрянью! Оказывается, не труды и даже не то добро, которое, кажется, мы делаем людям… Большое, может быть, добро, как нам кажется, мы делаем… Воздаяние им не будет, если они не приведут человека к видению того, что именуется смирением. Что такое смирение? Очень часто под смирением мы разумеем какое-то раболепство или пассивность, что угодно… неактивность какую-то. Что такое смирение, о котором говорят святые отцы? Смирение, говорят они, это то состояние, которое возникает у человека при видении своих грехов. Я, конечно, могу себя вести очень «смиренно» на людях. Идеал смирения буду. Но подлинное смирение — это то состояние, которое проистекает из видения своей греховности. Вот оно что такое! Если я не вижу всех грехов или почти их не вижу, ни о каком смирении и речь не может идти. И тогда, хотя бы я горы перевернул, никакого воздаяния божественного мне не будет. Все эти наши труды ничто!

Мы должны трудиться для чего? Чтобы приобрести смирение. Какой удивительный, сильный закон, который касается каждого из нас! Все мы заражены чем? Что-то сделаешь, и уже тщеславнейшая мыслишка уже там… Как змея, головку поднимает. Я что-то сделал, и уже «не такой как прочие люди».

Помните притчу о Фарисее и мытаре? Как Фарисей хвастался перед Богом, до чего он хорош? Все делает. А кто был оправдан? Кто был помилован Богом? Мытарь, который только бил себя в грудь и говорил: «Боже, будь милостив мне грешнику». Как Господь замечательно показал это! Не внешним деланием спасается человек! Безумен тот, кто думает, что он этой внешней деятельностью будто бы приобретает себе какие-то заслуги перед Богом! «Давай, Господи, мне «орденишко»! Я делаю то-то, то-то и то-то!» Безумен тот человек! Нет этого! Спасается человек реальным видением того, кто он есть на самом деле!

А кто я есть на самом деле? «Меня не тронь — иначе пойдет вонь»! Ни с какой стороны меня нельзя задеть. Ни с какой! От похвалы я превозношусь. От укоризны я впадаю в уныние. От малейшего замечания я весь раздражен. Не так кто-то сделал — я весь в гневе. Всё во мне живет. Знаете, чем полон мой мешочек? Там «море великое и пространное: тамо гади, ихже несть числа»». Гади! И верно!

Только тот человек, который следит за собою (для этого надо не так уж много внимания), только тот, кто обращает на свои движения души, на то, как в ней появляется всякая пакость, на мысли, чувства и желания, только тот, кто наблюдает за этим и сравнивает… Сравнивает с чем? С Евангелием, а не с чем же нибудь. Тот человек скажет: «Боже, милостив буди мне грешному».

Я даже не могу ни одного доброго дела сделать, чтобы не потщеславиться. Только сделал, и уже я голову кверху. Как может человек понять это? Преподобный Симеон Новый Богослов прямо указывает: «Только тщательное исполнение заповедей Христовых, только понуждение себя к исполнению, решимость жить по заповедям откроет мне, что в моей душе творится». Я ничего не замечал! Более того, я никого не убиваю, не граблю, не нарушаю закон, я вижу, что я хороший человек. Я хороший человек же! Я вижу! — Какая это глупость! Одну свою кожу я вижу, а то, что в душе моей, ничего не вижу. Только понуждение себя к исполнению заповедей, Евангелия покажет мне, кто я есть на самом деле. А Евангелие о чем говорит? Оно говорит о необходимости внимания даже к своим мыслям, к своим чувствам, к своим желаниям. Вот, оказывается, о чем говорит! // А.И. Осипов

ТК «Союз»
Фото А.И. Осипова: www.mpda.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Как мы играем в смирение

Схиархимандрит Авраам (Рейдман) | 10 июня 2009 г.

Что такое смирение

Публикация любезно предоставлена редакцией сайта Ново-Тихвинского монастыря

Несколько лет назад духовник екатеринбургского Ново-Тихвинского женского монастыря и Свято-Косьминской мужской пустыни схиигумен Авраам (Рейдман) начал проводить беседы о духовной жизни с монашествующими и мирянами. Эти беседы полюбились: каждый находил там для себя конкретные ответы на жизненно важные вопросы: как бороться со страстями, как исполнять евангельские заповеди, как правильно относиться к тем или иным явлениям современной жизни. Беседы были опубликованы в книгах «Беседы с прихожанами» и «Благая часть», выдержки из которых мы вам предлагаем.

Много лет назад я спросил у своего духовника, игумена Андрея (Машкова), что такое смирение. Я в то время был молодым и неопытным, мне казалось, что если я получу точный ответ, то тут же приобрету эту добродетель, и у меня все пойдет на лад. К тому же я нашел в «Лествице» преподобного Иоанна Лествичника изречение о том, что смирение есть искоренительница всех страстей, и загорелся желанием приобрести смирение, чтобы таким образом устранить все страсти, как говорится в сказке, «одним махом семерых побивахом». На самом деле смирение приобретается в борьбе, иногда, к сожалению, в преткновениях и падениях, и тот, кто приобрел смирение, можно сказать, приобрел совершенство или приближается к нему. Это мне поневоле пришлось понять с годами, из собственного горького опыта. Но в то время я обратился к отцу Андрею с вопросом: «Что такое смирение?» — и он дал мне ответ, который показался мне совершенно неожиданным и даже неуместным. Он сказал, что смирение — это ненадеяние на себя. Я этими его словами был сильно разочарован: «Что он такое говорит, какое это имеет отношение к моему вопросу?!», но промолчал. Он, видимо, почувствовал, что я с этим не согласился, и не стал продолжать разговор. А спустя годы я осознал, что это так и есть: смирение состоит именно в том, чтобы во всем надеяться не на себя, а на Бога, и считать себя грешным, ничего не стоящим человеком. Отец Андрей говорил так от опыта, он был по-настоящему смирен.

Мы часто не понимаем, что такое истинное смирение, что значит почитать себя хуже других. Поэтому вместо того, чтобы смиряться, занимаемся смиреннословием. Смиреннословие — очень распространенная мнимая добродетель, когда человек на словах уничижает себя, а в душе таким себя не почитает. Настолько распространен этот порок, что трудно им не заразиться. Есть история про одного такого «смиренномудрого» монаха. Он так убедительно обличал себя в каких-то грехах, что слушатели ему поверили, и когда они поверили, монах огорчился. Понимаете? Представьте себя на его месте, ведь у всех нас бывают подобные ситуации. Мы говорим: “Да, я грешный человек” — казалось бы, это скромно, или: “Я малограмотный, мало читаю”. Если тот, к кому мы обращаемся, действительно поверит, что мы такие, то мы ведь огорчимся, нам это не понравится. В действительности мы называем себя грешными, малограмотными и говорим о прочих своих недостатках для того, чтобы возвыситься перед теми людьми, которые смирение почитают добродетелью. То есть мы хвастаемся, так сказать, с примитивной мужицкой хитростью, вроде: “Я плохой”, а человек, с которым мы общаемся, должен сказать: “Да нет, ты хороший”. — “Нет, я плохой”. — “Да нет, ты хороший”. — “Нет, я грешник”. — “Да нет, ну что ты”. Нам это приятно, очень трудно от этого отказаться.

Мой духовник, отец Андрей, не говорил так о себе никогда. Не было случая, чтобы он сказал о себе плохо, например: “я грешник” или что-то подобное. Но когда его оскорбляли, или унижали, или обращались с ним как с каким-то простым, ничтожным человеком, он на это никак не реагировал. Один раз его ужасно, страшно оскорбили. Он был уже в сане игумена (монастырь не возглавлял, а просто имел сан игумена). Однажды ему нужно было ехать на требу — причащать больного. Было утро и, по уставу, в монастыре служили полунощницу. Шел пост. Пели тропарь “Се, Жених грядет в полунощи…”, и все братья выходили и выстраивались посередине храма. Поскольку отец Андрей собрался на требу, то он не взял с собой форму, то есть мантию и даже, по-моему, клобук. Но люди, которые должны были за ним приехать, немного задерживались, и отец Андрей решил выйти вместе с братьями на середину храма: он был человеком очень братолюбивым, любящим монастырскую жизнь. Он и вышел, но без мантии. И тут наместник ему сказал: “Ты как Иуда”. Представьте себе: сказать такое человеку, которому в то время было больше пятидесяти лет, который имел множество духовных чад, с детства был воспитан в вере, с тридцати лет подвизался в Глинской пустыни, где духовная жизнь процветала. Никто ни в чем не мог его упрекнуть, даже в чем-либо внешнем. И ему, человеку совершенно безупречной жизни, при всей братии говорят: “Ты как Иуда”! Об этом случае мне потом рассказывал сам отец Андрей. Я тогда возмутился: “Как же наместник мог такое сказать?” А отец Андрей ответил: “Да он немощный”, и не видно было, чтобы он на этого человека сердился.

Можно было бы привести много других примеров того, как отца Андрея унижали, оскорбляли. А он, если иногда и обижался, то ненадолго, обида быстро проходила. Он говорил, что обидеться может и святой, а вот держать зло — уже нехорошо. Об искреннем смирении отца Андрея свидетельствовали и другие случаи. Как-то я заболел и мне назначили водолечение (забыл, как оно точно называется). Бывает это так: надевают на человека специальную рубаху, обматывают и так далее. Считается, что благодаря этой рубахе из организма через поры кожи выходят все шлаки. В монастыре, где жил отец Андрей, была одна сестра, которая разбиралась в этом водолечении, и она мне сколько-то помогала, но ухаживать за мной она как женщина не могла, ведь надо было меня сначала заматывать, а потом разматывать. После такого лечения из организма человека, попросту говоря, с мочой за короткое время выходят все вредные вещества. И отец Андрей выносил за мной ведро (сам я не мог выходить, поскольку туалета в том месте не было). Он — мой наставник, духовник монастыря, игумен и, главное, человек, неизмеримо превосходящий меня в духовной жизни, не стыдился это делать, и делал совершенно спокойно. Не знаю, сделал бы я для него такое или нет, а он за мной так ухаживал, причем без всякой рисовки: просто брал ведро и выносил.

О смирении отца Андрея можно было бы рассказать много интересного. Тем не менее от него, повторю, никогда нельзя было услышать: “я грешник”, “я плохой”, “я невежественный”. Он и ничего хорошего особенно о себе не говорил, никогда не рассказывал о своей духовной жизни, о своих духовных переживаниях, но если бывали случаи смириться, смирялся. Это смирение, конечно, было у отца Андрея уже не человеческим, но от Бога, это было даром Божиим. Для меня он навсегда останется примером истинного, неподдельного смирения.

Вопрос. Я действительно считаю себя грешной и ничтожной тварью. Как узнать, искреннее ли это чувство?

Ответ. Я не думаю, что ты так считаешь. Иначе по поведению это было бы сразу видно. Кто считает себя грешным и ничтожным, тот, конечно, не будет ни осуждать, ни злословить, ни укорять кого-либо. То есть одно дело почитать себя таким в уме, и другое дело — на самом деле, искренно, в сердце это чувствовать. Когда преподобный авва Дорофей сказал своему старцу — Варсонофию Великому, что считает себя хуже всей твари, тот ему ответил: “Это, сын мой, для тебя гордость — так думать”. Но авва Дорофей, в отличие от нас с тобой, был человеком умным и сразу понял, о чем идет речь. Он сознался: “Да, отче, это для меня гордость, действительно, но я знаю, что должен был бы так о себе думать”. Тогда Варсонофий Великий сказал ему: “Вот теперь ты стал на путь смирения”. То есть авва Дорофей признался, что в действительности не считает себя хуже всякой твари, он просто имеет теоретическое представление о том, что надо было бы ему так думать, но на самом деле такого искреннего о себе мнения у него нет. Это очень важно.

Один подвижник утверждал, что он считает себя ослом. В подражание некому авве Зосиме он говорил: “Я осел”. А старец ему сказал: “Ты не имеешь права так себя называть, потому что когда авва Зосима именовал себя ослом, то имел в виду, что он, как осел, все вытерпит, а ты ведь ничего не вытерпишь”. Надо научиться смотреть на себя трезво, лучше признать, что у тебя нет смирения. И это будет более серьезное, глубокое смирение, чем такая вот игра: “я ничтожная тварь”. Я тоже могу называть себя разными оскорбительными словами и, может, иногда даже называю, когда никто не слышит, но, скорее, я позволяю себе это для утешения. “Ах ты дурак, что ж ты сделал?” (допустим, я что-то не так сделал). Что с того? Это же не значит, что я считаю себя глупым человеком, я все равно думаю, что я умнее многих и многих. Если даже таким образом мы сами себя укоряем, мы, тем не менее, делаем это шутя и любя. Не так ли? Очень трудно научиться не играть.

Вопрос . Святые отцы говорят, что смирение состоит в том, чтобы считать себя хуже всех. Как этого достичь? И еще: что такое ложное смирение?

Ответ. Ложное смирение — это смирение показное. Во-первых, это напускной смиренный вид. Во-вторых, это смиреннословие: человек говорит о себе, что он великий грешник и хуже всех, а если его на самом деле оскорбят, он тут же возмущается и очень ревностно отстаивает свои права. В-третьих, ложное смирение проявляется в том, что человек мысленно повторяет какие-то заученные смиренные фразы, допустим изречения святых отцов о смирении, полагая, что он думает так искренно, но смысл этих фраз до его сердца не доходит.

Из сердца исходят не только «помышления злая», но и вообще все человеческие помышления. Человек, если можно так выразиться, мыслит сердцем: если он не убежден в чем-то сердцем, значит, он не убежден в этом совсем — будь то хорошее или плохое. Допустим, ты вычитал у Григория Синаита, что надо считать себя хуже всех. Ты ходишь и повторяешь: «Я хуже всех», но если твое сердце не соглашается с этими словами, значит, на самом деле ты так не думаешь. Твое смирение — воображаемое, ты просто мечтаешь о себе. Если ты смиренный в сердце, значит, ты действительно смиренный. Ты можешь не высказывать никаких определений смирения, не иметь никаких образных представлений о нем, а смирение будет. И наоборот, ты можешь сколько угодно говорить о себе, как праведный Авраам, что ты «прах и пепел», или как пророк Давид, что ты «червь, а не человек», а в мыслях будешь держать: «Вот, я червь, а не человек, поэтому я лучше всех этих людей. Ведь они о себе не думают, что они черви, а я думаю. Поэтому они черви, а я человек». Не стоит себя так неразумно понуждать.

Нужно помнить, что все дается от Бога. Любая настоящая и укоренившаяся добродетель есть действие благодати. Надо отличать понуждение себя к добродетели и добродетель истинную, которую мы приобрели от действия благодати. Поэтому больше и лучше всего в стяжании добродетелей помогает Иисусова молитва. Все, что приходит от непрестанной покаянной Иисусовой молитвы — настоящее, пусть малое, но настоящее. А вот с искусственным понуждением себя к добродетели нужно быть довольно осторожным, чтобы не запутаться и вместо понуждения себя не перейти к актерству. Мы и сами не заметим, как это может случиться: будем что-то изображать не перед людьми даже, а внутренне, сами перед собой.

Поэтому самое главное — найти для себя ту меру смирения, которую ты искренне принимаешь сердцем, а уже от нее начинать двигаться дальше и понуждать себя к большему.

Самое читаемое Когда вся семья не ест глютен, а ребенок продолжает чесаться О любимом писателе и своем ответе Ивану Карамазову – протоиерей Вячеслав Перевезенцев В комнате, полной кроваток, было тихо – и женщина не смогла пройти мимо Темы дня Разве можно считать, что оно было придумано людьми? Его сестры говорили мне: «Не оставайся с ним из жалости» Центр нейрохирургии в Тюмени, первая в России внутриутробная операция и ученик из Саудовской Аравии © 2003-2019 АНО «Православие и Мир»
Лицензия Минпечати Эл № ФС77-44847
Мнение авторов статей портала
может не совпадать с позицией редакции. Републикация материалов сайта в печатных изданиях
(книгах, прессе) возможна только с письменного
разрешения Редакции.
Реклама

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *