Основы социальной концепции

5. Социальная концепция русской православной церкви

Добавил: Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам. Вуз: Предмет: Файл: УМК+по+дисциплинам+для+заочников / Государственно-конфессиональные отношения.doc Скачиваний: 39 Добавлен: 12.05.2015 Размер: 285.18 Кб ☆ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 < Предыдущая Стр 10 из 12 10 11 12

Новые общественно-политические условия, в которых живет сегодня церковь, побудили ее выработать принципиальные позиции по всем возникшим в связи с этим вопросам. «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», утвержденные Архиерейским Собором РПЦ 15 августа 2000 года, определяют базовые положения учения РПЦ по вопросам церковно-государственных отношений и по ряду современных общественно значимых проблем. Документ отражает официальную позицию Московского Патриархата в сфере взаимоотношений с государством и светским обществом. Помимо этого, он устанавливает ряд руководящих принципов, применяемых в данной области епископатом, клиром и мирянами.

В Концепции подчеркивается, что позиция церкви по отношению к государству и обществу, ее оценка современных явлений социальной, экономической и духовной жизни вытекают из основных положений христианского вероучения. Однако религиозная интерпретация роли и места церкви в обществе и государстве, как правило, не вступает в противоречие с нормами действующего законодательства.

Церковь и нация составляют конкретно-историческое единство. Будучи по природе вселенской, общечеловеческой религией, христианство не отдает предпочтения одним нациям перед другими. Однако в исторической жизни каждый народ создает национальную христианскую культуру, ядром которой является церковь. Поэтому, осуждая любые проявления национализма и ксенофобии, РПЦ усматривает в христианском патриотизме, предполагающем защиту отечества, труд на его благо и участие в народной жизни, нравственную обязанность верующего.

Церковь и государство. В качестве богочеловеческого организма церковь не считает возможным отдавать предпочтение какому-либо типу государственного устройства, каким-либо политическим движениям и партиям, но стремится быть в обществе примиряющей и объединяющей силой. Поскольку целью церкви является духовное спасение людей, а государства – устроение их земной жизни, то церковь не вправе брать на себя функции, принадлежащие государству. Как государство не должно вторгаться в церковную жизнь, так и церковь ограничивает себя от вмешательства в сферу светских дел. Это касается недопустимости членства священнослужителей в политических объединениях, участвующих в избирательных кампаниях, равно как и вовлеченности их в предвыборную политическую агитацию. Ограничения не распространяются на мирян, которые могут участвовать в политических организациях и сами создавать их. Однако подобные организации не могут выступать от имени Церкви. Выражение официальной позиции Церкви – прерогатива церковных соборов, Святейшего патриарха и Св. Синода.

Вместе с тем Церковь готова активно взаимодействовать с государством, светскими общественными объединениями в сферах миротворчества, благотворительности, решения социальных проблем, сохранения и развития культурного наследия, заботы об общественной нравственности. В этом плане положительно оценивается практика подписания соглашений Московской Патриархии с центральными государственными ведомствами, а также взаимодействие епархий с местными органами власти.

Руководство церкви признает справедливость конституционного принципа правового равенства религий и стремится к поддержанию доброжелательных уважительных отношений с традиционно существующими в нашей стране мусульманскими, буддийскими, иудейскими религиозными объединениями. Вместе с тем считает правомерным признание Законом «О свободе совести и о религиозных объединениях» особой роли православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры.

Разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную, а также присутствие различных уровней власти: общегосударственного, регионального и местного, определяет специфику взаимоотношений Церкви с органами властями и управления.

Взаимоотношения с законодательной властью представляют собой диалог Церкви и законодателей по вопросам совершенствования общегосударственного и местного права, имеющего отношение к жизни Церкви, церковно-государственному партнерству и сферам общественной обеспокоенности Церкви. В контактах с исполнительной властью Церковь должен вестись диалог по вопросам принятия взаимоустраивающих решений, для чего на соответствующем уровне поддерживается контакт с центральными и местными органами исполнительной власти.

Взаимоотношения Церкви с судебной властью различных уровней должны ограничиваться представлением в случае необходимости интересов церкви в суде. Межконфессиональные конфликты, а также конфликты с раскольниками, не затрагивающие вопросов вероучения, могут выноситься в светский суд, чего нельзя сказать о внутрицерковных спорах.

Контакты и взаимодействие Церкви с высшими органами государственной власти осуществляются Патриархом и Св. Синодом непосредственно или через своих представителей. На региональном уровне такие функции осуществляются епархиальными Преосвященными. С местными органами власти и самоуправления – благочиниями и приходами по благословению епархиальных Преосвященных.

Религиозно-мировоззренческий нейтралитет государства не противоречит христианскому представлению о социальном служении Церкви, призванной противодействовать установлению тотального контроля за жизнью личности, ее убеждениями и отношениями с другими людьми, а также к разрушению личной, семейной или общественной нравственности, оскорблению религиозных чувств, нанесению ущерба культурно-духовной самобытности народа или возникновению угрозы священному дару жизни. В осуществлении своих социальных, благотворительных, образовательных и других общественно значимых программ Церковь рассчитывает на помощь и содействие государства. Она также вправе ожидать, что государство при построении своих отношений с религиозными объединениями будет учитывать количество их последователей, их место в формировании исторического, культурного и духовного облика народа, их гражданскую позицию.

Областями сотрудничества с государством Церковь считает:

— миротворчество на международном, межэтническом и гражданском уровнях, содействие взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами и государствами;

— заботу о сохранении нравственности в обществе;

— духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание;

— дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных программ;

— охрану, восстановление и развитие исторического и культурного наследия, включая заботу о памятниках истории и культуры;

— диалог с органами государственной власти любых ветвей и уровней по вопросам, значимым для Церкви и общества, в том числе связанным с выработкой соответствующих законов, подзаконных актов, распоряжений и решений;

— попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных учреждений, их духовно-нравственное воспитание;

— труды по профилактике правонарушений, попечение о лицах, находящихся в местах лишения свободы;

— науку, здравоохранение, культуру и творческую деятельность;

— работу церковных и светских средств массовой информации;

— деятельность по сохранению окружающей среды;

— экономическую деятельность на пользу Церкви, государства и общества;

— поддержку семьи, материнства и детства;

— противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, представляющих опасность для личности и общества.

По большинству из этих направлений в Концепции сформулирована позиция РПЦ, обосновывается видение причин и способов решения наиболее актуальных для российского общества проблем и противоречий.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 < Предыдущая Стр 10 из 12 10 11 12

Соседние файлы в папке УМК+по+дисциплинам+для+заочников

  • # 12.05.2015146.94 Кб23Английский язык.doc
  • # 12.05.2015176.13 Кб20Геополитика.doc
  • # 12.05.2015285.18 Кб39Государственно-конфессиональные отношения.doc
  • # 12.05.2015156.67 Кб15Демография.doc
  • # 12.05.2015495.1 Кб77история государственного управления в России.doc
  • # 12.05.2015270.85 Кб22Конфликтология.doc
  • # 12.05.2015156.67 Кб17Культура речи руководителя (РАГС 2010).doc
  • # 12.05.2015175.62 Кб17Культурология.doc

«ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ» РУССКОЙ ЦЕРКВИ
КАК МАНИФЕСТ ПРАВОСЛАВНОГО КОНСЕРВАТИЗМА
См. также:
АРХИЕРЕЙСКИЙ СОБОР
Ссылки по теме:
ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

Обсуждение «Социальной концепции Русской Православной Церкви» началось сразу после ее принятия на юбилейном Архиерейском Соборе в августе этого года. Предлагаем вниманию читателей статью, выражающую частное мнение ее автора, и просим воспринимать этот материал как призыв к дискуссии.

Принятие Архиерейским Собором Русской Православной Церкви «Основ социальной концепции» является значительным событием в жизни Церкви. По заявлению самих участников рабочей комиссии, данный документ в принципе не содержит в себе ничего, что ранее не звучало бы в тех или иных высказываниях иерархов и богословов по разным проблемам церковной и общественной жизни. Речь идет лишь о систематическом изложении социального учения нашей Церкви. Именно поэтому документ вызывает пристальный интерес.

В ряде комментариев в средствах массовой информации утверждалось, что в церковной политике Московского Патриархата не содержится никакого противостояния основной тенденции современного мира, связанной со все большей либерализацией, секуляризацией, «всесмешением» культур, заменой традиционных укладов плодами либерально-атеистической глобализации и т.п. Словом — давалось понять, что Церковь вполне согласна с отведенной ей ролью духовного и культурного гетто для маргинального меньшинства, все еще цепляющегося за Традицию. Однако именно о такой точке зрения Святейший Патриарх в своей речи на Соборе сказал: «Появляются и новые богоборцы, которые хотели бы заключить Церковь в пределы храмовой ограды, сделать религию лишь «частным делом», а материализм и секулярный гуманизм объявить единственно верными учениями, якобы придающими государству мировоззренческий нейтралитет».

Мы постараемся показать, что в действительности Архиерейский Собор засвидетельствовал полную победу здорового консервативного большинства над либеральными экстремистами внутри Церкви и, при всей лояльности по отношению к светской власти, в полной мере проявил принципиальную приверженность Священному Преданию, православной традиции, отнюдь не намереваясь отдавать мир в руки нецерковных, враждебных традиционным ценностям и прямо антихристианских сил.

Прежде всего, в «Основах» декларируется принципиальное метафизическое превосходство Церкви как учреждения богоустановленного над любыми формами земной власти и, прежде всего, государством. Комментаторы уже указывали на то, что в документе «богословски безукоризненно показано, как Церковь сохраняет полноту истины, в то время как государство, право и этика неуклонно повреждаются в ходе исторического процесса». «Церковь — единство «нового человека во Христе»,- указывают отцы Собора,- «единство Божией благодати, живущей во множестве разумных творений, покоряющихся благодати» (А.С.Хомяков). Церковь — «тело Христово» (1Кор.12, 27), «столп и утверждение Истины» (1Тим. 3, 15) — в своей таинственной сущности не может иметь в себе никакого зла, никакой тьмы». Природа Церкви — не от мира сего, поэтому Церковь не может окончательно повредиться даже из-за греховности людей, в нее входящих. В то же время богоустановленность государства носит опосредованный характер. При этом, если цель Церкви — абсолютна, и заключается в вечном спасении своих чад, то цель государства, безусловно, относительна, хотя и тесно сопряжена с нею. Это ограничение внешних проявлений зла и греха в мире, ограждение личности и общества от них, внешняя поддержка добра (пп. 3.1, 3.3). Будучи благословляемо Богом, государство возникает не прямо вследствие воли Божией, но именно как ответ Бога на грехопадение людей, как сила, которая способна и должна приостановить дальнейшее сползание людей на путь греха и богоотступничества. Об этом совершенно четко говорится в концепции. Поэтому правильное православное отношение к земной власти, сформулированное в документе, заключается, с одной стороны, в повиновении ей в земных же делах, а, с другой, в осознании ее временной, исторически преходящей ценности, в принципиальном отказе от ее абсолютизации.

Заявив столь же принципиальное, сколь и бесспорное, православное учение о Церкви и государстве, авторы «Концепции», однако, сразу же вслед за этим входят в некоторое противоречие с самими собой (которое, на наш взгляд, в известной степени сказывается и в дальнейшем), заявляя, что цель государства заключается всего лишь в земном благополучии людей. Последнее выглядит довольно странно, поскольку «добро», «зло», «грех», «спасение» — суть, бесспорно, ценностные, аксиологические, а отнюдь не утилитарные категории. Если государство (в его христианском понимании) призвано ограничивать зло и грех и содействовать добру, то ясно, что конечная цель, которой обусловлена данная деятельность, отнюдь не сводима к сугубо утилитарному земному «благополучию», но очевидным образом восходит опять-таки к высшим ценностям. Ограничивая внешние проявления зла и греха, христиански понятое государство, бесспорно, способствует спасению (то есть достижению цели опять-таки неотмирной), хотя и не приводит к нему в абсолютном смысле, что возможно лишь в Церкви Христовой в результате соработничества воли Божией с личной волей самого человека. Ясно, что в данном случае, слишком сильно желая «развести» Церковь и государство, авторы «Концепции» проявляют элементы секулярного мышления.

Все это относится, однако, к частным недоработкам «Концепции». Вышеизложенный ход мыслей закономерно приводит авторов к выстраиванию некоей иерархии типов государственного устройства, начиная с наиболее предпочтительных, наиболее близких к идеалам нашей святой веры. Высшим типом государства, с этой точки зрения, является, конечно, ветхозаветное судейство, при котором «власть действовала не через принуждение, а силой авторитета, причем авторитет этот сообщался Божественной санкцией». Данный тип власти возможен лишь в обществе с необычайно сильной верой. При монархии сохраняется богоданность власти, однако для своей реализации она «использует уже не столько духовный авторитет, сколько принуждение. Переход от судейства к монархии свидетельствовал об ослаблении веры, отчего и возникла потребность заменить Царя Незримого царем видимым.» Данный переход обусловлен изначальной поврежденностью социума как такового, приобретающей в известном смысле онтологический характер, поврежденностью, вызванной грехопадением. Человечество, в силу все большего развертывания греховных потенций реальной истории, не может удержаться на той нравственной высоте, которая была свойственна богоизбранному народу первоначального периода ветхозаветного Откровения (периода, для которого все равно характерны постоянные отступления от веры). В силу этого (то есть в силу необходимости ограничения силой внешних проявлений греховных потенций испорченной грехом человеческой природы) при поставлении первого иудейского царя Саула (1 Цар. 9-10) человечеству и была дарована монархия.

Как справедливо указывали комментаторы (в частности, протоиерей Владислав Свешников и М.В.Назаров), известным недостатком «Концепции» является то, что авторы словно бы впервые открывают для себя проблему «Церковь и государство», в то время как на эту тему накоплена колоссальная литература в русском православном государствоведении (труды И.А.Ильина, Л.Тихомирова, И.С.Солоневича, К.Леонтьева, К.П.Победоносцева, свят. Филарета Дроздова и пр.). В частности, о типах монархического устройства подробно рассуждает Лев Тихомиров в своем классическом труде «Монархическая государственность». Византийско-православный тип монархии нашел свое отражение в учении о симфонии властей. «Суть ее, — указывают авторы «Концепции»,- составляет обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой. Епископ подчиняется государственной власти как подданный, а не потому, что епископская власть его исходит от представителя государственной власти. Точно так же и представитель государственной власти повинуется епископу как член Церкви, ищущий в ней спасения, а не потому, что власть его исходит от власти епископа. Государство при симфонических отношениях с Церковью ищет у нее духовной поддержки, ищет молитвы за себя и благословения на деятельность, направленную на достижение целей, служащих благополучию граждан, а Церковь получает от государства помощь в создании условий, благоприятных для проповеди и для духовного окормления своих чад, являющихся одновременно гражданами государства». И далее приводятся хрестоматийные цитаты из 6-й новеллы св. Юстиниана и «Эпанагоги».

Необходимо сразу отметить, что авторы «Концепции», как нам представляется, допускают все же весьма существенную неточность, приписывая константиновской эпохе учение о «симфонии Церкви и государства». Это явный реликт светского, секулярного взгляда. В действительности в древней Церкви отнюдь не было подобного учения, поскольку отсутствовало представление о сфере государственного управления как абсолютно чуждой, внешней по отношению к Церкви. Сфера государственного управления мыслилась как одно из служений людей Церкви, более внешнее, нежели непосредственное священнодействие, но основанное, тем не менее, на духовных и нравственных принципах христианства. Царь мыслился как «епископ внешних дел Церкви». Таким образом, корректнее говорить о симфонии «священства и царства» как двух разных служений в одной и той же Церкви.

Говоря о различных типах власти (в том числе и о тех, которые основаны на принципе сугубо секулярного государства), авторы справедливо отмечают, что «нейтральный по отношению ко всем конфессиям характер властной системы» — главное «достижение» отделения Церкви от государства — в действительности вряд ли достижим, а также что во многих случаях система «отделения» является «результатом антиклерикальной или прямо антицерковной борьбы, хорошо известной, в частности, из истории французских революций.» В этом контексте странным выглядит утверждение о христианском характере США — страны, где со стен в школах срывают Распятие, утреннюю молитву в школах и публичную проповедь Евангелия признают «посягательством на свободу совести» и при этом провозглашают полную свободу содомского греха. Впрочем, все это вполне относимо к частным недоработкам «Концепции», отнюдь не зачеркивающим ее глобального значения.

Рассуждая о проблеме права, авторы указывают, во-первых, на укорененность светского права в божественном законе. «Первые законоустановления даются человеку еще в раю (Быт. 2, 16-17). После грехопадения, которое есть нарушение человеком божественного закона, право становится границей, выход за которую грозит разрушением как личности человека, так и человеческого общежития. Право призвано быть проявлением единого божественного закона… в социальной и политической сфере.» Во-вторых, как всякий продукт человеческого сообщества, светское право «несет на себе печать ограниченности и человеческого несовершенства.» «Право содержит в себе некоторый минимум нравственных норм, обязательных для всех членов общества». «Задача светского закона,- согласно «Концепции», — не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царство Божие, а в том, чтобы он не превратился в ад» (п. 4. 2). Таким образом, закон, как и государство, которое призвано следить за соблюдением закона в мире, служит внешнему ограничению зла, обусловленного греховностью людей, восходя к установлениям Самого Бога.

Итак, в нынешнем состоянии человечества наличие закона в мире обусловлено фактом грехопадения человека — изначально совершенного творения Божия — в результате нарушения им райского законоустановления и необходимостью его исправления путем исполнения новых божественных заповедей. Несомненный для православного сознания факт новозаветного Откровения, воплощения Сына Божия — Христа-Искупителя и открытый через этот богочеловеческий акт путь спасения не через соблюдение Закона, но через стяжание благодати отнюдь не отменяет необходимости Закона и законов, ибо человеку, даже введенному в спасительную ограду Церкви, все равно свойственно падать и грешить и, стало быть, выплескивать вовне греховные потенции своей падшей и, в силу этого, несовершенной природы. Не отменяет он, стало быть, и необходимости государства с его авторитетом, но и аппаратом насилия.

При этом авторы «Концепции» указывают, что «падшесть природы человека, исказившая его сознание, не позволяет ему принять божественный закон во всей полноте», а также, что «человеческий закон никогда не содержит полноту закона божественного, но чтобы оставаться законом, он обязан соответствовать богоустановленным принципам, а не разрушать их. Исторически религиозное и светское право происходят из одного источника и долгое время являлись лишь двумя аспектами единого правового поля». В то же время в документе отмечается, что «попытка создать основанное исключительно на Евангелии гражданское уголовное или государственное право не может быть состоятельной, ибо без воцерковления полноты жизни, то есть без полной победы над грехом, право Церкви не может быть правом мира. А победа эта возможна лишь в эсхатологической перспективе». Здесь так же, как и во всей «Концепции», делается основной упор на относительном характере человеческого права, его принципиальном онтологическом бессилии установить идеальное общество и вместе с тем укорененности в неотмирных реалиях, связанных с божественными установлениями. Указанное антиномическое равновесие двух аспектов права в наибольшей степени воплотилось, по мнению авторов «Концепции», в «Корпусе» св. Юстиниана: «Законодатель, создавая «Корпус», вполне сознавал границу, отделяющую порядок мира сего, который и в христианскую эпоху несет на себе печать падшести и греховной поврежденности, от установлений благодатного Тела Христова — Церкви — даже в том случае, когда члены сего тела и граждане христианского государства — одни и те же лица.»

Отделяя Церковь как Свое Тело от мира, «лежащего во зле», Господь хочет, тем не менее, просветления и обожения мира, освобождения его от злого «закона» греха и тления, хочет преображения мира в Царство Божие, начало чему было положено Его искупительной жертвой. Этому преображению, совершаемому лишь в Церкви, и должно способствовать земное устроение человеческого общества.

Вместе с тем в истории этого общества, о чем говорится в «Концепции», постепенно все более нарастает отпадение от Бога, усиливаются греховные устремления отдельных людей и целых государств. Авторы выделяют два основных фактора этого отпадения: утверждение принципа так называемой «свободы совести» и ложное понимание человеческих прав.

«Появление принципа свободы совести, — указывается в документе, — свидетельство того, что в современном мире религия из «общего дела» превращается в «частное дело» человека. Сам по себе этот процесс свидетельствует о распаде системы духовных ценностей, потере устремленности к спасению в большей части общества, утверждающего принцип свободы совести (здесь и далее выделено мной. — В.С.). Если первоначально государство возникло как инструмент утверждения в обществе божественного закона, то свобода совести окончательно превращает государство в исключительно земной институт, не связывающий себя религиозными обязательствами. Утверждение юридического принципа свободы совести свидетельствует об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической идифферентности к делу Церкви и к победе над грехом».

В другом месте документа говорится: «По мере секуляризации высокие принципы неотчуждаемых прав человека превратились в понятие о правах индивидуума вне его связи с Богом. При этом охрана свободы личности трансфомировалась в защиту своеволия (до тех пор, пока оно не вредит другим индивидуумам), а также в требование от государства гарантий определенного уровня материального уровня существования личности и семьи. В системе светского гуманистического понимания гражданских прав человек трактуется не как образ Божий, но как самодовлеющий и самодостаточный субъект. Однако вне Бога существует лишь человек падший (выделено мной. — В.С.), весьма далекий от чаемого христианами идеала совершенства, явленного во Христе… Между тем для христианского правосознания идея свободы и прав человека неразрывно связана с идеей служения. Права нужны христианину прежде всего для того, чтобы, обладая ими, он мог наилучшим образом осуществить свое высокое призвание к «подобию Божию», исполнить свой долг перед другими людьми, семьей, государством, народом и иными сообществами. В результате секуляризации в новое время доминирующей стала теория естественного права, которая в своих построениях не учитывает падшести человеческой природы».

Два описанных выше, переходящих друг в друга, процесса (то есть защита человеческого своеволия и восприятие религии как «частного дела» человека), составляющих сущность секуляризации, основываются на ложном, искаженном понимании человека не как тварного существа и личности, сотворенной по образу и подобию Божию, но как самодовлеющего и самодостаточного индивида (что составляет сущность либерального гуманизма); при этом начисто игнорируется понятие греха. Современная глобализация является закономерным итогом этого процесса апостасии, истоки которого восходят еще к эпохе Ренессанса и в результате которого «наблюдается стремление представить в качестве единственно возможной универсальную бездуховную культуру, основанную на понимании свободы падшего человека, не ограничивающего себя ни в чем, как абсолютной ценности и мерила истины. Такое развитие глобализации многими в христианском мире сопоставляется с построением Вавилонской башни». В «Концепции» абсолютно верно указывается, что современная международно-правовая система, являющаяся закономерным плодом апостасийной западной цивилизации, «основывается на приоритете земной жизни человека и человеческих сообществ перед реальными ценностями», а также декларируется непримиримость Церкви по отношению к «такому устроению миропорядка, при котором в центр всего ставится помраченная грехом человеческая личность».

Перейдем к выводам. Специфика жанра документа обусловливает невозможность слишком подробно излагать многие основополагающие тезисы, особенно в их историческом аспекте. Вместе с тем сказанного в «Концепции» вполне достаточно, чтобы понять: интеллектуальная честность и мировоззренческая бескомпромиссность принятого Собором документа (работу над которым, как известно, возглавлял митрополит Кирилл) значительно выше, нежели в известной статье уважаемого владыки «Обстоятельства нового времени» («Независимая газета», 26.05.99), подробно проанализированной нами на страницах той же «НГ» за 25.09.99. Дипломатическая составляющая, неизбежная в официальном документе, здесь практически сведена к минимуму. Сама внутренняя богословская, аналитическая логика документа закономерно приводит к выводу о фундаментальной, можно сказать, онтологической несовместимости Церкви как божественного установления (и обусловленного целями спасения земного устроения жизни) с основанным на либеральном гуманизме устроением современного мира и, следовательно, о невозможности «мирного сосуществования» и сотрудничества с неолиберальными вождями так называемой «глобализации».

В разделах документа, посвященных проблеме «Церковь и государство» и праву, проанализированных в настоящей статье, фактически декларируется, что дело спасения, преследуя цель, по существу неотмирную, и, совершаясь в богочеловеческом институте — Церкви в ходе синергии (соработничества) воли Божией и воли человеческой, если люди искренне, всей душой, сознавая свою греховность и желая избавиться от греха, стремятся к этой цели, непременно в ходе своего осуществления обусловливает и соответствующее устроение земной жизни. Основным принципом такого устроения является то или иное сотрудничество, или «симфония», светской и духовной властей. Церковь служит делу спасения в абсолютном смысле, обращаясь к бессмертной душе человека, к его свободной личности. Государство же, устроенное согласно христианским ценностям, ограничивает греховные устремления вовне его падшей природы, препятствуя распространению зла в мире, и в этом смысле имеет относительное значение в домостроительстве нашего спасения. Таким образом, спасение и избавление от греха (без чего первое невозможно), залогом которого является боговоплощение, будучи сугубо личным, индивидуальным делом в своем внутреннем, духовном аспекте, является в то же время соборным, общественным делом в своем внешнем аспекте. Ясно, что в обществе, организованном на антихристианских основаниях, где декларируется полная вседозволенность, ставятся препятствия на пути распространения слова Божия, Церковь уравнивается в правах с различными сектами, искореняется традиционная, восходящая к усвоению высших духовных ценностей, культура и т.д. и т.п., спасение людей становится крайне трудным, требующим порой едва ли не полного разрыва с миром. Признавая всю высоту и достоинство монашеского подвига, Церковь, тем не менее, не может полностью изолироваться от общества (поскольку большинство членов Церкви вряд ли должны и могут стать затворниками), но напротив, стремится привести это общество ко Христу, сделать его христианским, то есть способствовать максимальному ограничению зла и греха в мире. Этой цели и служит христианское государство. Устроение общества согласно идее спасения как основной принцип организации социума, было воспринято христианской империей, начиная со святого равноапостольного царя Константина. Именно в Византии, то есть во втором Риме, а затем и в России, в третьем Риме (частные различия между ними в данном случае несущественны), была создана «удерживающая» цивилизация (2 Фес. 2, 7), препятствующая окончательному утверждению зла в мире и воцарению Антихриста. Идея монархии есть идея «удерживающего» — вот мысль, восходящая к святым отцам.

Вместе с тем на Западе начала постепенно формироваться цивилизация принципиально иного, апостасийного типа, в основе которой лежит идея все большей «эмансипации» человеческой личности и общества, отрыва человека от Бога, изгнания Богочеловечества из истории. Этот процесс имеет два важнейших этапа: принятие Filioque (что находится за пределами данной статьи) и фактическое принятие Западной Церковью варлаамитской ереси, содержащей учение о тварности божественных энергий. Если энергии тварны, значит при обожении тварь соединяется с тварью и, следовательно, реальное обожение невозможно. Это означает отречение от Богочеловечества в истории и переход к самодовлеющему развертыванию внутренних, имманентных потенций человека и общества. Поскольку в полном отрыве от Бога никакое позитивное творчество (в широком смысле) невозможно, то вся история Запада, включая Ренессанс, Новое и новейшее время, является ничем иным, как безумным расходованием духовных энергий, накопленных Средневековьем, без накопления новых. В настоящее время западная цивилизация, стремящаяся распространить свою апостасийность на весь мир, пришла к своему закономерному итогу, при котором христианство окончательно изгоняется из жизни общества и в лучшем случае терпимо как сугубо «частное дело» отдельного индивида (о чем достаточно говорится как в тексте самой «Концепции», так и в выступлении Святейшего Патриарха на Соборе и в последних выступлениях митр. Кирилла). Одно из последних слов западной культуры — постмодерн, метафизической основой которого является отрицание существования абсолютной истины (мыслимого как тоталитарное насилие над личностью), утверждение относительности всех истин. Государство при таком мироустроении очевидным образом является не соработником Церкви в деле спасения, а, напротив, организатором жизни на внехристианских основаниях.

Основной фундаментальный вопрос, неизбежно рождаемый «социальной концепцией», заключается в том, является ли процесс апостасийной секуляризации, постепенного отпадения земной власти от функции «удерживающего», ограничения зла в мире, неизбежно детерминированным, и сползание России на этот путь в XX веке абсолютно необратимо или же Церковь, памятуя о свободной воле людей, способной к исправлению, может и должна призвать современный мир к принципиальному отказу от апостасийной, секулярной цивилизации и возвращению к цивилизации «удерживающей»? А это, в свою очередь, могло бы означать и отказ от тех ложных метафизических оснований, на которых данная цивилизация построена.

В своем последнем выступлении на одной экуменической встрече (уже после Собора) митрополит Кирилл, на наш взгляд, очень удачно выразился, что Церковь должна не замыкаться от мира, но быть открытой по отношению к миру, но при этом идти в мир не с дипломатической миссией, а просто с миссией. Любой миссионер — живет всегда в антиномии. Как и Господь, он желает обратить всех, при этом твердо зная, что спасутся, по видимости, не все. Но не быть миссионером для человека Церкви — невозможно. Поэтому обращение со словом вразумления к заблудшему миру, погрязшему во грехе, забывшему Христа и стремящемуся как можно удобнее устроиться без Бога, обращение, в котором надежда на покаяние людей антиномически сопряжена со спокойным и твердым знанием того, что положение, скорее всего, безнадежно, и торжество Вечной Правды наступит лишь за пределами истории — есть тот абсолютно неизбежный миссионерский подвиг, вне которого невозможно служение Церкви и к которому обращают свои взоры отцы Собора.

Владимир Семенко Смотри также:

ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
(КРАТКИЙ АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР)

СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА

Прот. Владимир Башкиров,

кандидат богословия

В августе 2000 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви утвердил «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». Такой документ ожидали давно. С начала 90 гг. XX в. наша Церковь с периферии общественной жизни, где ей пришлось находиться многие десятилетия, она переместилась в ее центр. Такое место Церкви в жизни общества потребовала разработки современных подходов к ее миссии в изменившихся социальных условиях. Старые дореволюционные модели взаимоотношений Церкви и личности, Церкви и общества не годились.
Тогда она была частью государственной структуры, и ее права и привилегии гарантировались законом. Теперь ее служение проходит в сложной общественной среде, которую часто называют то постатеистической, то постхристианской, то секулярной. Нужно было сформулировать общие принципы отношения Церкви к насущным проблемам разных сфер человеческой деятельности и дать им нравственную оценку. Работа оказалась не простой и длилась несколько лет: с 1994 по 2000 г.. Концепция получилась солидной, убедительной и заслуживающей внимательного изучения.
И уже с самого начала слышались просьбы представить её важнейшие идеи в кратком изложении, но пока ничего такого не появилось В настоящем докладе делается попытка восполнить этот пробел.
1. Документ открывается определением Церкви, которая видится как «собрание верующих во Христа, в которое Им Самим призывается войти каждый». Он Глава Церкви, а она Его Тело, полнота, Наполняющего все во всем , и потому богочеловеческий организм. Жизнь в Церкви, к которой призывается каждый человек, есть непрестанное служение Богу и людям, и потому ее чада не отрешаются от жизни конкретного общества, только общаются с ним на принципах христианской нравственности. Она вступает во взаимодействие и с государством, даже если оно не имеет христианского характера, а также с различными общественными ассоциациями и отдельными людьми, даже если они не отождествляют себя с христианской верой. Она уповает, что это поможет им сохранить или восстановить верность богоданным нравственным нормам, приведет их к миру, согласию и благоденствию, т. е., к условиям, в которых Церковь может наилучшим образом исполнять свою миссию 1.
2. А миссия эта многообразна, и наиболее актуальными и сложными являются отношения между Церковью и нацией, Церковью и государством. В современном мире нация понимается как этническая общность или как совокупность граждан определенного государства. Церковь, будучи по природе наднациональным вселенским организмом, соединяет в себе вселенское начало с национальным.
Так Вселенское Православие состоит из множества автокефальных Поместных Церквей, а культурные отличия отдельных народов находят свое выражение в литургической жизни, иконографии, гимнографии, литературе. Все это создает национальную христианскую культуру. Естественным для христианского сознания является и патриотизм. Православный христианин призван любить свое отечество и своих сограждан, хранить и развивать национальную культуру и народное самосознание и тем самым исполнять заповедь Божию о любви к ближнему. Православная этика не знает деления народов на лучшие и худшие, принижение какой-либо этнической или гражданской нации. Несогласуются с учением Православия и попытки поставить нацию на место Бога или низвести веру до одного из аспектов национального самосознания 2.
3. В современном мире государство обычно является светским и не связывает себя какими-либо религиозными обязательствами. Его сотрудничество с Церковью ограничивается рядом областей и основано на взаимном невмешательстве в дела друг друга. Можно выделить следующие области взаимодействия Церкви и государства:
— миротворчество, взаимопонимание и сотрудничество между людьми, народами и государствами;
— забота о сохранении нравственности в обществе; духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание; дела милосердия и благотворительности — совместные социальные программы; охрана, восстановление и развитие исторического и культурного наследия; попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных заведений; профилактика правонарушений, забота о заключенных;
— наука и гуманитарные исследования; здравоохранение; культура и творчество; средства массовой информации; защита окружающей среды; поддержка института семьи, материнства и детства; противодействие псевдорелигиозным движениям, опасным для личности и общества 3.
4. С отношением между Церковью и государством тесно связано и отношение Церкви к политике. Социальная концепция предлагает очень сбалансированный подход, который формулируется так: «…Церковь проповедует мир и взаимопонимание между людьми, придерживающимися различных политических взглядов. Она также допускает наличие различных политических убеждений среди ее епископата, клира и мирян, за исключением таких, которые явно ведут к действиям, противоречащим православному вероучению и нравственным нормам церковного Предания».
Однако священнослужители не могут участвовать в деятельности политических организаций, в предвыборных компаниях, публичной поддержке политических организаций и отдельных кандидатов, и агитировать за них. Не допускается выдвижение кандидатур священнослужителей на выборах любых органов представительной власти всех уровней. В то же время ничто не должно препятствовать участию иерархов, священнослужителей и мирян в народных волеизъявлениях путем голосования наряду с другими гражданами.
Православные миряне могут участвовать в жизни органов законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, политических организаций, но руководствоваться при этом им следует нормами евангельской морали, заботой о духовном и материальном благе людей. Делают это они самостоятельно, без специального благословения и не отождествляют своей политической позиции с позицией Церковной полноты. Церковь приветствует также существование христианских (православных) политических организаций, которые оставаясь свободными в своей деятельности, призываются координировать свою деятельность с позицией Церкви4.
5. Далее в концепции дается определение труда и отношения к нему церковного человека. Труд — органический элемент человеческой жизни. Но сам по себе он не является безусловной ценностью. Он становится благословенным, когда способствует исполнению замысла Божия о мире и человеке. Есть два нравственных побуждения к труду: трудиться, чтобы питаться самому, никого не отягощая, и трудиться, чтобы подавать нуждающемуся. Поэтому благословляется всякий труд, направленный на благо людей. Заповеди Божии повелевают трудящимся заботиться о людях, которые не могут зарабатывать себе на жизнь: больных, беженцах, сиротах и вдовах, делиться с ними плодами труда, а это требует справедливого распределения продуктов труда 5.
6. С трудом тесно связан вопрос собственности. Церковь учит, что люди получают земные блага от Бога, которому и принадлежит абсолютное право владения ими. Поэтому христиане должны воспринимать собственность как дар Божий, данный для использования во благо себе и ближним. Вместе с тем в духе Священного Писания Церковь признает право человека на собственность, которая может иметь многообразные формы и осуждает посягательство на него. Она отвергает отторжение и передел собственности с попранием прав ее законных владельцев и осуждает нарушение авторских прав на интеллектуальную собственность6.
7. Очень важным является раздел, посвященный войне и миру. Война есть зло, и причина его как зла в человеке вообще — греховное злоупотребление богоданной свободой. Признавая войну злом, Церковь, однако, не запрещает своим чадам участвовать в боевых действиях, если речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. Тогда война считается, хотя и нежелательным, но вынужденным средством. Однако в нынешней системе международных отношений не всегда возможно отличить агрессивную войну от оборонительной. В связи с этим вопрос о поддержке или осуждении Церковью военных действий нуждается в каждом конкретном случае в отдельном рассмотрении. Но всегда о справедливом или несправедливом характере войны свидетельствуют методы ее ведения. Война должна вестись с праведным гневом, а не с алчностью, злобой и похотью . Поэтому чрезвычайно важно пастырское попечение о воинах, воспитание их в духе верности высоким нравственным идеалам 7.
8. Зло, которое порождает войны, активно и в жизни человеческого сообщества в мирное время и проявляет себя в преступной и уголовной деятельности. Главным источником преступления является помраченное состояние человеческой души. Очень важную роль в предупреждении преступлений играет их профилактика, которую следует вести через воспитание и просвещение с целью утверждения в обществе истинных духовных ценностей. Здесь Церковь может активно взаимодействовать со школой, средствами массовой информации и правоохранительными органами. Причем особое внимание нужно уделять так называемым группам риска. Церковь готова опекать осужденных в местах лишения свободы, потому что для нее наказание не месть, а средство внутреннего очищения согрешившего, которому надо помочь в нравственном исцелении его искалеченной души. Сейчас много говорят о смертной казни. Она как мера наказания признавалась уже в Ветхом Завете. Указаний на необходимость ее отмены нет ни в Священном Писании Нового Завета, ни в Предании, ни в историческом наследии Православной Церкви. Вместе с тем Церковь часто принимала на себя долг печалования перед светской властью об осужденных на казнь, прося милости и смягчения наказания. Наказание смертью не может иметь воспитательного значения и иногда делает непоправимой судебную ошибку. Однако вопрос об отмене или неприменении смертной казни должен решаться обществом свободно, с учетом состояния в нем преступности, правоохранительной и судебной систем, и что самое главное — соображений охраны жизни добропорядочных членов общества 8.
9. А в воспитании добропорядочных людей исключительной велика роль семьи и брака. Брак традиционно определяется как соглашение между двумя свободными в своем выборе сторонами. В христианстве он становится не просто юридическим договором, средством продолжения рода, но «таинством любви», вечным единением супругов друг с другом во Христе. Наилучшим условием прочного брака является общность веры супругов. Одновременно Церковь признает законными браки, заключенные между православными и нехристианами и не считает таких супругов, находящимися в блудном сожительстве. Русская Православная Церковь находит возможным совершение браков православных христиан с католиками, членами древних Восточных церквей и протестантами, исповедующими веру в Триединого Бога, при условии благословения брака в Православной Церкви и воспитания детей в православной вере. Церковь настаивает на пожизненной верности супругов и нерасторжимости православного брака, однако иногда совместная жизнь супругов становится невозможной, и тогда допускается развод. Уважительными причинами для расторжения брака считаются:
-прелюбодеяние и вступление одного из супругов в новый брак; отпадение одного из них от Православия; противоестественные пороки; неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения; заболевание проказой или сифилисом; длительное безвестное отсутствие; осуждение к наказанию с лишением всех прав состояния; посягательство на жизнь или здоровье супруга или детей; сводничество; неизлечимую тяжкую душевную болезнь и злонамеренное оставление одного супруга другим; заболевание СПИД, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания; совершение женой аборта при несогласии мужа.
Лицам, первый брак которых распался и был расторгнут по их вине, разрешается вступление во второй брак при условии покаяния и соответствующей епитимьи.
Церковь выступает за политическое, культурное и социальное равенство женщин с мужчинами, и одновременно противостоит умалению роли женщины как матери и супруги. Равенство полов не устраняет их естественного различия и не означает тождества их призваний как в семье, так и в обществе. Она решительно осуждает пропаганду порока, порнографии, унизительной эксплуатации и торговли человеческим телом, проституцию и так называемую свободную любовь, отделяющую телесную близость от личностной и духовной общности, от жертвенности и всецелой ответственности друг за друга 9.
10. В тесной связи с семейной тематикой находится и здоровье личности, а значит, и народа. Попечение о здоровье человека всегда было главной заботой Церкви. Но физическое здоровье она связывает со здоровьем человеческого духа, без которого одно только хорошее физическое самочувствие теряет свою безусловную ценность. Медицина и уход за больными воспеваются в Священном Писании как дела Божии. Однако их совершение невозможно в полноте без молитвенного обращения к Богу как самого пациента, так и врача. Врачебная деятельность и уход за больными и страждущими видятся в Церкви как служение любви и сострадание. Поэтому народ Божий призывается всячески способствовать созданию в лечебных и социальных учреждениях молитвенной атмосферы и оказанию болящим и нуждающимся всяческой благотворительной помощи.
В церковном служении ближнему чрезвычайно важна роль православных братств, сестричеств и других благотворительных учреждений. Эти люди, руководствующиеся в свой деятельности евангельскими идеями, могут дать наряду с профессиональной помощью, то, чего так недостает нашим многим обездоленным соотечественникам: сострадание, искреннюю заботу, человеческое участие и тепло своего верующего сердца.
Очень важно не только сотрудничать с государственными лечебными и социальными учреждениями, но и создавать свои церковные и монастырские больницы, социальные учреждения, чтобы помощь на всех этапах сочеталась с пастырским душепопечением.
Глубокую тревогу Церкви вызывает демографический кризис, свидетелями которого все мы являемся. «Резко сократились рождаемость и средняя продолжительность жизни, — говорится в документе, — постоянно уменьшается численность населения. Опасность представляют эпидемии, рост сердечно сосудистых заболеваний, наркомании и алкоголизма. Возросла детская заболеваемость, включая слабоумие. Демографический кризис вызывает деформацию структуры общества, снижает творческий потенциал народов, становится одной из причин ослабления семьи….Борьба с депопуляцией должна включать активную поддержку научно-медицинских и социальных программ по защите материнства и детства, плода и новорожденного, …достойное воспитание детей».
В немногих, но очень сильных словах, говорится в документе о таких страшных пороках нашей жизни, как пьянство и наркомания. Пьянство становится причиной распада семьи, принося неисчислимые страдания как жертве этого греховного недуга, так и близким людям, особенно детям. Наркомания страсть, которая делает порабощенного ею человека крайне уязвимым для действия темных сил. Основная причина бегства многих наших современников в царство алкогольных или наркотических иллюзий — это духовная опустошенность, потеря смысла жизни, размытость нравственных ориентиров. Наркомания и алкоголизм становятся проявлениями духовной болезни не только отдельного человека, но и всего общества. Не отрицая необходимости медицинской помощи на острых стадиях наркомании, Церковь уделяет особое внимание профилактике и реабилитации, наиболее эффективных при сознательном вовлечении неустойчивых мирян в жизнь прихода или общины 10.
11. Одной из актуальнейших проблем современности является бурное развитие биомедицинских технологий. При этом возникают большие этические и нравственные проблемы. Попытки людей поставить себя на место Бога, по своему произволу изменяя и «улучшая» Его творение, могут принести человечеству новые тяготы и страдания.
Настоящим социальным бичом в последние десятилетия стал аборт, преднамеренное прерывание беременности. Церковь рассматривает его как тяжкий грех и приравнивает к убийству. Однако в случаях, когда существует прямая угроза жизни матери при продолжении беременности, особенно при наличии у нее других детей, в пастырской практике рекомендуется проявлять снисхождение.
Религиозно-нравственной оценки требует также проблема контрацепции. Некоторые из противозачаточных средств обладают фактически абортивным действием, искусственно прерывая на ранних стадиях жизнь эмбриона, и потому их применение непозволительно. Другие же средства, которые не связаны с пресечением уже зачавшейся жизни, к аборту приравнивать нельзя. Христианские супруги должны, однако, помнить, что основной целью брачного союза является продолжение человеческого рода. Отказ от рождения детей из эгоистических побуждений обесценивает брак и является грехом.
Церковь осуждает донорство половых клеток, внетелесное оплодотворение и клонирование как несомненный вызов самой природе человека и заложенному в нем образу Божию. Однако клонирование изолированных клеток и тканей организма не является посягательством на достоинство личности и может быть полезным в биологической и медицинской практике.
Отрицательно относится Церковь и к так называемой эвтаназии, считая ее формой убийства или самоубийства, осуждает она и гомосексуальные половые связи, усматривая в них порочное искажение богоданной природы человека 11.
12. Церковь глубоко обеспокоена экологическими проблемами, которые по существу носят антропологический характер, будучи порожденными человеком. Эта взаимосвязь с предельной ясностью открывается в наши дни, когда мир переживает одновременно два кризиса: духовный и экологический. Преодоление одного без другого немыслимо. Преобразование природы должно начаться с преобразования души. Как говорят в Церкви, человек может превратить в рай всю землю только тогда, когда будет иметь рай в себе12.
13. Кризис окружающей среды находится в самой непосредственной связи с проблемами науки, культуры и образования. Христианство, преодолев языческие предрассудки, демифологизировало природу и тем самым открыло путь к возникновению научного естествознания. К концу XX в. наука и техника достигли невиданных успехов и стали определяющим фактором бытия цивилизации. Православие видит в науке естественный инструмент благоустроения земной жизни, которым надо пользоваться чрезвычайно осмотрительно. Церковь предостерегает человека от искушения рассматривать науку как область, совершено независимую от нравственных принципов.
В течение столетий у Церкви складывались самые многообразные взаимоотношения с культурой, у которой религиозные корни. Церковь много дает для развития культуры и творчества. Человеческое творчество, воцерковляясь, возвращается к своим изначальным религиозным корням. Церковь помогает культуре переступить границы чисто земной деятельности, предлагая путь очищения сердца и сочетания с Творцом. Она признает за каждым человеком право на нравственную оценку явлений культуры, и оставляет такое же право за собой. Если творчество способствует нравственному и духовному преображению личности, Церковь благословляет его. Если же культура противопоставляет себя Богу, становится антирелигиозной или античеловечной, превращается в антикультуру, то Церковь противостоит ей.
Христианская традиция неизменно уважает светское образование. Однако Церковь считает желательным, чтобы вся система образования была построена на религиозных началах и основана на христианских ценностях. Тем не менее Церковь уважает светскую школу и готова строить свои взаимоотношения с ней, исходя их человеческой свободы. При этом она считает недопустимым намеренное навязывание учащимся антирелигиозных и антихристианских идей, утверждение монополии материалистического взгляда на мир. Церковь полагает полезным и необходимым проведение уроков христианского вероучения в светских школах по желанию их родителей, а также в высших учебных заведениях 13.
14. Особое внимание социальная концепция обращает на средства массовой информации, выделяя нравственный аспект их деятельности. Информирование зрителя, слушателя и читателя должно основываться не только на твердой приверженности правде, но и на заботе о нравственном состоянии личности и общества, что включает в себя раскрытие положительных идеалов, а также борьбу с распространением зла, греха и порока. Недопустимыми являются пропаганда насилия, вражды и ненависти, национальной, социальной и религиозной розни, а также греховная эксплуатация человеческих инстинктов, в том числе и в коммерческих целях.
Для осуществления своей просветительской миссии Церковь готова к сотрудничеству со светскими средствами массовой информации.
Кроме того, она располагает и собственными информационными средствами. Взаимодействие Церкви и светских средств массовой информации предполагает взаимную ответственность. Информация, передаваемая журналисту, должна быть достоверной. Мнения представителей Церкви должны соответствовать ее учению и позиции по общественным вопросам. Все же конфликты и проблемы между СМИ и Церковью следует решать в духе мирного диалога с целью устранения недоразумений и продолжения сотрудничества 14.
15. В концепции затрагиваются и проблемы международных отношений, и глобализации и формулируется принцип отношения к ним православных христиан. Следует стремиться к созданию таких международных отношений, которые служили бы максимальному благу и удовлетворению законных интересов собственного народа, сопредельных наций и всей человеческой семьи. Принципы суверенитета и территориальной целостности Церковь считает базовыми для всего международного права. Вместе с тем она считает полезным создание межгосударственных союзов, имеющих целью объединение усилий в политической и экономической областях, а также совместную защиту от внешней угрозы и помощь жертвам агрессии. Приветствует она и равноправное международное сотрудничество в культурной, научной, просветительной и информационной сферах.
Современный мир переживает сложные процессы правовой и политической регионализации и глобализации, которые имеют еще и экономическое и культурно-информационное измерение. Церковь подходит к ним с критической осторожностью, обращая внимание на их внутреннюю противоречивость и связанные с ними опасности, когда многие плоды глобализации оказываются доступными лишь нациям, составляющим меньшую часть человечества. Кроме того, эти процессы сопровождаются стремительной секуляризацией жизни государства и общества. Церковь не может положительно воспринять такой миропорядок, при котором в центр ставится омраченная грехом человеческая личность. Она добивается в сфере международных отношений признания легитимности религиозного мировоззрения как фактора, который должен влиять на формирование международного права и деятельность международных организаций 15.
Социальная концепция Русской Православной Церкви будет уточняться и совершенствоваться. Но опыт работы уже показал, что это жизненно важный документ, который создает авторитетную общецерковную базу для миссии Православной Церкви в современном мире.

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 7-10.
Там же. С. 11-15.
Там же. 16-32. Приведем мнение о складывающемся характере отношений между Церковью и государством известного церковного публициста диакона, Андрея Кураева: «Принятие Социальной концепции на Архиерейском Соборе 2000 года означает, что нынешняя модель отношений Церкви и государства сохранится надолго. Это модель нейтралитета в диапазоне от благожелательного до холодно-враждебного, но, тем не менее, без открытых гонений. То, что называется свободой совести. Для Православия — это впервые: Церковь, существующая в светском обществе. Только в этих условиях возможен диалог. Ведь когда Церковь и государство составляли единое целое, тогда не было места для диалога. Между левой и правой рукой никакого диалога быть не может. Сегодня мы разделены. А значит, должны узнать друг друга. Социальная концепция и есть наш рассказ светскому обществу о том, какими мы хотим видеть наши отношения» (Кураев А. Ответы молодым. Саратов, 2005. С. 224-225) .
Основы. 41-48.
Там же. 49-52.
Там же. 53-56.
Там же. 57-63.
Там же. 64-69.
Там же. 70-82.
Там же. 83-89.
Там же. 90-103.
Там же. 104-107.
Там же. 108-114.
Там же. 115-117.
Там же. 118-125.

Источник: Прот. Владимир Башкиров. Основы социальной концепции РПЦ (Краткий аналитический обзор). // XII Международные Кирилло-Мефодиевские чтения, посвященные Дням славянской письменности и культуры (Минск 24-26 мая 2006 г.): Материалы чтений «Церковь и социальные проблемы современного общества» / Ин-т теологии им. свв. Мефодия и Кирилла, Бел. гос. ун-т культуры и искусств; отв. ред. и сост. А. Ю. Бендин.– Минск: Ковчег, 2007. – 358 с.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *