Церковь в смутное время

Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
Главная История Русская православная церковь в XVII веке
< Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ

Роль церкви в Смутное время начала XVII века

Со времени татарского нашествия Россия не переживала потрясений, подобных эпохе Смутного времени. Вслед за борьбой боярских партий за трон вскоре пошли народные восстания против бояр, усугубившиеся внутренними мятежами и вторжениями чужеземцев. Вся страна от южных границ до крупных городов на Севере, от Пскова и Новгорода до Урала, попал в этот водоворот. Оказались затронутыми все социальные группировки либо как действующие лица, либо как жертвы событий. Кризис, начавшийся смертью царя Федора 7 января 1598 года, продолжался еще в течение долгого времени после избрания царем Михаила Романова в 1613 году. С самого начала события приняли форму всеобщего крушения государства, церкви, нравов и бытовых устоев, что сопровождалось ужасающей материальной разрухой. Всеобщность катастрофы поражала человеческие умы, ставила проблемы перед мыслителями и налагала на сознательных людей определенные обязанности. Теперь трудно представить себе, в каком опустошении находилась в то время большая часть Руси. В западной и центральной частях Руси, уже много перенесших в связи с политикой Ивана Грозного в последней трети XVI столетия, население катастрофически редело. Затем удар был нанесен Поморью, бывшему еще недавно в полном расцвете своих сил; там тоже после отрядов Лисовского и Сапеги крестьяне еще долго твердили, говоря о пустопорожних землях: «Пустошь, бывшее селение такое-то». Там, где прошли поляки и казаки, очень часто оставалось не более четверти прежнего количества обитаемых дворов и обработанных земель. Фактически, от прежних пахотных земель почти ничего не осталось. В истории городов и монастырей эти годы характеризуются ужасными разрушениями и убийствами.

Разруха и избиения приняли еще более ужасающий характер из-за сопутствующих им обстоятельств: «русские разбойники» присоединялись к внешним врагам для нападения на своих же русских собратьев; поголовно везде наблюдалось аморальное поведение. Чувствовалось какое-то непостижимое сцепление преступлений и бедствий. Шли дикие казни; господствовал отвратительный террор; распространялось пристрастие к иностранным обычаям, склонность к роскоши и пиршествам даже у купцов и крестьян; вскоре наступил голод; везде распространено было лихоимство сильных мира сего, жадность торговцев, особенно зерном и порохом, лекарей; шла гражданская война и совершались вторжения иностранцев; повсеместно распространялось презрение к церковным заповедям; святыня же осквернялась еретиками.

Неслыханная вещь: сама вера в Святой Руси, с гордостью провозгласившей себя преемницей Рима и Византии, была подорвана. Был такой момент, когда налицо было четыре патриарха: Иов, свергнутый Лжедмитрием; Игнатий, изгнанный после падения узурпатора; Филарет, вначале принятый царем Василием; наконец, Гермоген, законным образом принявший власть! Церковь оказалась во власти политических интриг. Храмы служили конюшнями для лошадей; перед алтарями кормили собак; блудницы пользовались священными сосудами для обмываний; иконы осквернялись; монахинь заставляли есть мясо во время поста; священники подвергались оскорблениям и пыткам, а верующие, изгнанные в необитаемые места, умирали без исповеди. Царь, и особенно царица, которая предалась латинской ереси, угрожали самому православию. А потом поляки заняли Москву и самый Кремль. В часы своего досуга священник Иван Савельевич Наседка, бывший свидетелем этих печальных картин и впоследствии возвратившийся в Троице-Сергиев монастырь для служения в монастырской церкви, предоставленной в распоряжение жителей взамен разрушенных приходских церквей, размышлял так: «Некогда латиняне отошли от православия, а затем все страны Запада впали в лютерскую ересь. Православие умерло и у нас на Руси, покоренной еретиками». И он в отчаянии плакал. Авраамий Палицын, келарь Троице-Сергиевого монастыря, писал в 1615 году: «Не было никогда еще таких бедствий и никогда не будет».

Мы видим, как в эти годы появляются праведники, отшельники и затворники, вокруг которых собираются толпы взволнованных людей, жаждавших наставления. В большом Борисоглебском монастыре близ Ростова Иринарх, сын простого крестьянина из пригорода, надевает на себя все новые вериги по мере того, как бедствия все больше и дольше довлеют над Русью, но в 1608 году он покидает свою келью и идет «говорить правду» царю Василию. Своими добродетелями он внушает уважение Сапеге и полякам, которые не осмеливаются трогать его монастырь. Он благословляет на подвиг спасителей страны Скопина-Шуйского, Минина и Пожарского, а впоследствии — Лыкова. Он таинственно появляется на горизонте истории в горестное для страны время и исчезает вместе с ним в 1616 году. Рядом с ним мы видим появление целого сонма праведников. Тут— в Ростове — Тихон, Александр, Пимен и Корнилий, в Пере- славле — Дионисий, на Клязьме возникает по почину неизвестного праведника скит святого Георгия, в Вологде — появляется Галактион.

В критические времена Русь, подобно Израилю, имела своих пророков. Все они вели один и тот же образ жизни, скитаясь в веригах, нередко они привязывали себя к стене своей кельи, не прикасались ни к мясу, ни к рыбе, ни к маслу, но они принимали множество людей, приходивших к ним с душой, полной скорби В те времена многие создают для себя монастыри и скиты: с 1598 по 1618 год в «Истории российской иерархии» таковых зарегистрировано 48, за двадцать лет их создалось столько же, сколько за предыдущие сорок шесть лет. Таким образом, в глубине народной души повсеместно проявлялось стремление к моральному и религиозному обновлению, которое было вызвано страхами и ужасами Смутного времени. Другим чувством, которому суждено было укорениться в эти годы, было чувство ненависти и сознание непреодолимой пропасти между православными и латинянами.

Прежняя ненависть, унаследованная еще от греков, вспыхнувшая снова позже в результате неудачной попытки соединения церквей митрополита Исидора после Флорентийского собора, сначала не выходила из официальных кругов, но уже Брестская уния в 1596 году усугубила положение вещей: западная и южная Русь, подчиненная Польше, в основном перешла под власть паны, с постепенно латинизируемой литургией и с постепенно уменьшающимся количеством православных иерархов; в то же время низшее духовенство терпело там массу притеснений; православные пытались мстить за это заимствованием у протестантов их нового антикатолического арсенала: Рим был объявлен Вавилоном Священного Писания, а папа был назван антихристом. Все эго узнавалось через выходцев с Запада и из книг; и слухи о тех опасностях, которым подвергалась вера за границей, распространялись широко.

В 1601 году Мартин, иезуит, сопровождавший Сапегу в Москву, с горестью констатирует: «Русские питают неумолимую ненависть к католикам, они полны предубеждений против папы, упорно придерживаются их и не желают дать себя переубедить». Но теперь уже все население городов и деревень было в ужасном негодовании: даже в Москве была пролита христианская кровь; эти латиняне, поляки и литовцы, — были настоящие «язычники»! Иначе их и не называли. Их соучастника беглого монаха-расстригу Отрепьева принимали за посланца антихриста». Слово «латинянин», более чем когда бы то ни было, стало синонимом национального и религиозного врага. Между тем, эти литовцы или белорусы, или эти запорожские казаки, которые называли себя православными и которые, вместе с поляками, грабили монастыри и оскверняли церкви, также не могли быть истинными христианами. Все эти люди были довольно равнодушны к религии, во всяком случае очень далеки от характерного для Москвы глубокого благочестия. Их нравы вызывали негодование. Поэтому очень легко было заподозрить их в латинизме. Все то, что шло с Юга и Запада, надолго останется у русского народа под подозрением.

Но лжепатриарх Игнатий, ставленник Лжедмитрия и его приспешников, которого считали переодетым униатом, был грек. Какое своевременное напоминание о падении греков, соблазненных Римом, наказанных гибелью Константинополя и с тех пор обесчещенных, продажных, оскверненных своей зависимостью от нехристей! Существовавшее уже около столетия мнение о них ныне подтверждалось печальной действительностью. Таким образом, русские могли рассчитывать только на самих себя: только в Москве существовала незапятнанная, чистая вера. В других местах везде, даже у их братьев по крови и вероисповеданию, православие было загрязнено ересью. Москва, со своим патриаршим престолом, воздвигнутым в 1589 году и уже освященным двумя мучениками, Иовом и Гермогеном, была третьим и последним Римом, «превосходя по благочестию все древние империи» а царь ее был «единственным во всем мире» христианским властителем. И, однако, именно эта Москва чуть было не погибла и была так сурово наказана Провидением!

Таковы были переживания, волновавшие русский народ в конце эпохи Смутного времени и начале царствования Михаила Федоровича. Естественно, что после пронесшейся бури льстившая самолюбию русских идея о превосходстве московского благочестия должна была одержать верх над стремлением к покаянию и реформе. Народ видел необходимость возрождения, но по причине человеческой слабости он не имел воли заставить себя пойти по этому пути. Но толчок был дан. Несколько избранников взяли на себя выполнение священного долга, однако даже и у них оказались свои собственные своеобразные внутренние настроения. Они пошли в значительной степени своим путем, не считаясь с толпой; противостояли народным обычаям и нравам, либо приписывали народу слишком возвышенные идеалы. Эго и явилось причиной разногласий между массой верующих и лучшей частью духовенства, а затем должен был неизбежно наступить разлад и в среде самих сторонников реформы.

< Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Естествознание
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Математика, химия, физика
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Региональная экономика
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика
Прочее

Церковь в годы Смутного времени (1605-1612). Патриарх Гермоген

  1. II. Расчет учебного времени
  2. II. Расчет учебного времени
  3. II. Расчет учебного времени
  4. III. Расчет учебного времени
  5. III. Расчет учебного времени
  6. XI. ПРОГНОЗ ОСАДОК ВО ВРЕМЕНИ
  7. АКФ сигналов, ограниченных во времени
  8. Анализ использования рабочего времени
  9. Анализ использования рабочего времени персонала
  10. Баланс рабочего времени
  11. Библейские свидетельства. Патриархальный идеал могущества
  12. Биография патриарха Кирилла

Патриарх Иов и царь Борис

Продвинутый Борисом Годуновым патриарх Иов, в свою очередь, был неуклонным его сторонником во всех перипетиях политической борьбы.

Он отвел от Годунова обвинения в гибели в 1591 г. царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного, вероятного наследника престола. Когда в январе 1598 г. царь Федор умер, не оставив наследника, претендовать на престол могли Годунов и двоюродный брат покойного царя Федор Никитич Романов. Иов и здесь принял сторону Годунова и организовал крестный ход, «уговаривая» Бориса согласиться на царство. Борис «сдался».

Опасаясь боярских интриг, царь Борис стремился убрать из столицы неугодных ему людей. В 1600 г. по доносу братья Романовы были высланы из Москвы, а старший, Федор, с женой насильно пострижены в монахи. Так боярин Федор Никитич Романов стал иноком Филаретом и был отправлен в монастырь близ Архангельска под строгий надзор.

Слухи по поводу странных обстоятельств смерти законного наследника престола, репрессии Бориса в отношении политических противников создавали тревожную атмосферу. Новое столетие ознаменовалось и социальными бедствиями: три неурожайных года подряд (1601-1603) привели к голоду, люди умирали на улицах, бродяги собирались в разбойничьи шайки. Так возникла угроза массового бунта, дело было лишь за главарем.

В 1603 г. в юго-западных русских землях объявился человек, выдававший себя за спасенного царевича Димитрия и намеревавшийся добиваться законно принадлежащего ему российского престола. Перейдя тайно из православия в католичество, заручившись покровительством польского короля Сигизмунда III, он начал собирать войско среди польской шляхты для похода на Москву. Но главное, ему удалось привлечь на свою сторону запорожских и донских казаков, служилых людей «Дикого поля» (т.е. степной, южной окраины государства), бежавших в свое время от опричнины и крепостной неволи и потому ненавидевших московские власти.

Патриарх Иов, прослышав о самозванце, понял, что это не кто иной, как беглый монах-расстрига кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев. Иов обратился с разоблачительными грамотами к Раде Речи Посполитой и гетману Войска польского Константину Острожскому. Однако убедить поляков в обмане не удалось.

Осенью 1604 г. войско Лжедмитрия двинулось в сторону Москвы. По всем церквам читали послания Патриарха, где говорилось, что русскому народу грозит «отъятие» у него православной веры и обращение «в латинскую и лютерскую ересь»; самозванец и все принявшие его сторону русские объявлялись отлученными от Церкви.

В апреле 1605 г. неожиданно умер царь Борис. Московские бояре во главе с Шуйскими и Голицыными решили не допустить воцарения малолетнего сына Годунова Федора, используя для этого фигуру самозванца. Василий Шуйский, сопредседатель следственной комиссии, вынесшей в 1591 г. заключение о гибели царевича по собственной неосторожности, стал утверждать, что на отрока было организовано покушение, но его удалось спасти и вот теперь он идет в Москву. 1 июня 1605 г. бояре-заговорщики отправили к Лжедмитрию в Тулу делегацию с изъявлениями верности ему как законному престолонаследнику. Между тем возбужденные откровениями Шуйского, москвичи убили Федора Годунова и его мать. Затем разъяренная толпа, ворвавшись в Успенский собор, набросилась на Иова, сорвала с него патриаршее облачение и поволокла на Лобное место. Униженного и избитого, его отправили в Старицкий монастырь под строгий надзор.

20 июня самозванец вступил в Москву под звон колоколов, встреченный епископатом Русской церкви с хоругвями, иконами и песнопениями. На место низвергнутого патриарха самозванец поставил архиепископа Рязанского Игнатия, грека по происхождению, получившего образование в Риме, склонного к унии.

Дабы завоевать расположение к себе как к подлинному сыну Ивана IV, Лжедмитрий вызволил из ссылок своих мнимых родственников. Пребывавшего в Сийском монастыре Филарета, тогда уже архимандрита, самозванец сделал митрополитом Ростовским.

Однако поведение «прирожденного Димитрия» задевало религиозные и патриотические чувства москвичей: богослужения он посещал нерегулярно, постов не соблюдал, за трапезу садился без молитвы. Иезуитам было дозволено в Кремле совершать мессу!

В крайнее возбуждение москвичи пришли в связи с воцарением невесты самозванца Марины Мнишек. По канонам Православной церкви, ей полагалось через обряд миропомазания перейти из католичества в православие, а затем быть обвенчанной на супружество с царем. Однако Лжедмитрий и Марина уже были тайно обвенчаны по латинскому обряду в Кракове, и церемония в Москве, по сути, была кощунственной комедией. Марина выказала себя ревностной католичкой, отказавшись принять из рук Патриарха причастие. Русских шокировало и то, что фрейлины новой царицы во время богослужения сидели (как это принято в костеле), а изображенных на иконах святых целовали в уста. На свадебное торжество после церковной церемонии были допущены только поляки, москвичей же оттеснили за внешнюю сторону кремлевской стены.

Обделенная благосклонностью Лжедмитрия, оскорбленная бесцеремонностью поляков и настырностью иезуитов, верхушка московского боярства решилась на заговор против своими же руками установленной власти. 17 мая 1606 г. заговорщики во главе с Василием Шуйским устремились в Кремлевский дворец, убили Лжедмитрия и арестовали Марину с ее приближенными. Тем временем московский посадский люд бросился избивать поляков. Было убито более 2000 человек, среди них три кардинала, четыре ксендза, много «немецких» учителей. Был свергнут и заточен в Чудов монастырь патриарх Игнатий. Здесь он провел пять лет, пока в 1611 г. опять временно не стал патриархом.

Российским царем был коронован Василий Шуйский (1606-1610). Он сразу же направил находившемуся в Старице Иову приглашение снова занять патриарший престол. Однако тот, ссылаясь на старческую немощь и слепоту, приглашение отклонил. Тогда по инициативе Шуйского Собор русских епископов избрал патриархом казанского митрополита Гермогена (1606-1612), непреклонного обличителя Лжедмитрия.

Таким образом возникла уникальная в истории Русской церкви ситуация: она имела одновременно трех патриархов — Иова, Игнатия и Гермогена!

Еще до избрания нового патриарха Шуйский предпринял важный шаг, призванный искоренить из массового сознания представление о якобы спасшемся царевиче Димитрии. 3 июня 1606 г. из Углича в Москву доставили «нетленное» тело царевича. Мощи торжественно встретили на въезде в Москву и перенесли в Архангельский собор Кремля, где покоились останки русских государей. Собор епископов, избравший патриархом Гермогена, канонизировал царевича. Царь издал об этом специальный манифест.

Патриаршество Гермогена совпало с новым подъемом Смуты. За пределами Москвы Василий Шуйский в качестве царя популярностью не пользовался, а сообщениям об убийстве самозванца не доверяли. Ходили слухи, будто ему удалось бежать из столицы.

Простолюдины и мелкие служилые дворяне южных районов поднялись против «узурпаторской» московской власти. Военным лидером повстанцев стал Иван Болотников. Ратуя за несправедливо поверженного «царя Димитрия», он одновременно поднимал крестьян против крепостничества, «лихих бояр» и богатых людей. С огромной разношерстной вооруженной массой Болотников подошел к Москве в октябре 1606 г.

Патриарх Гермоген рассылал грамоты с разъяснениями, что Лжедмитрий убит, что мощи подлинного царевича Димитрия находятся в Москве и от них совершаются чудеса. Болотников же — обманщик и «вор». Некоторое действие грамоты патриарха возымели — от Болотникова начали откалываться служилые и торговые люди. В начале декабря 1606 г. мятежникам был нанесен сильнейший удар — они бежали от Москвы к Туле.

Осенью 1607 г. войско Болотникова было разгромлено. А между тем в г. Стародубе Северском появился новый самозванец, утверждавший, что он и есть Димитрий, спасшийся от бояр. К нему, как и к Лжедмитрию I, примкнули казаки, затем бывшие сподвижники Болотникова и, наконец, польско-литовская шляхта. Весной 1608 г. южные и центральные регионы России оказались в руках самозванца, а в июне его войско стало лагерем в с. Тушине под Москвой (отсюда прозвище самозванца — «Тушинский вор»).

Польша и Ватикан сделали ставку на нового самозванца. Марина Мнишек признала его своим мужем. Агентам Ватикана в стане самозванца предписывалось: начинать осторожные разговоры со служилыми людьми и духовенством об унии; организовывать семинарии, приглашая светских преподавателей из-за границы, а самых способных учеников отправлять в Вильну или Рим; зазывать русских на католические мессы и т. п.

Среди московской знати и торговых людей начались колебания. Появились те, кто из неприязни к Шуйскому или из меркантильных соображений перешли в стан тушинцев. Некоторые по несколько раз меняли политическую ориентацию, опасаясь прогадать. К концу года положение московского правительства оказалось столь шатким, что в городе начались открытые выступления против царя. В этой ситуации 80-летний патриарх обращался с посланиями к тем, кто ушел к «вору». Вот фрагмент одного из них: «Посмотрите, как отечество наше расхищается и разоряется чужими; какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу! Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас? Не на своих ли братьев? Не свое ли отечество разоряете?.. Заклинаю вас именем Господа Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть вам до конца…» (Цит. по: Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви: В 2 т. Т. II. С. 70.).

Тем временем отряды Лжедмитрия II уже проникли к северу от Москвы. В октябре 1608 г. литовцы овладели Ростовом. Часть жителей успела бежать в Ярославль, остальные, не имея возможности противостоять врагу, заперлись в соборном храме. Среди них был и митрополит Филарет, оставшийся с паствой. Его схватили и увезли в тушинский плен.

Московское правительство было вынуждено обратиться за помощью к королю Швеции Карлу IX на условии передачи ему ряда городов на Балтийском побережье. Однако обращение к шведам дало повод польскому королю Сигизмунду III перейти от неявной поддержки самозванца к открытой войне против России. Дело в том, что Сигизмунд по отцу был наследным принцем Швеции, свергнутым своим дядей, Карлом IX. Поэтому война, которую они вели между собой, теперь была перенесена на территорию России.

В сентябре 1609 г. поляки осадили Смоленск, однако сломить оборону его защитников не смогли. Дабы укрепить свои силы, Сигизмунд потребовал от находившихся в Тушине своих подданных присягнуть ему, тушинский лагерь начал распадаться, самозванец бежал в Калугу.

Усиление позиции поляков, враждебное отношение к Василию Шуйскому склонили часть бояр, находившихся в тушинском лагере, к тайным переговорам с Сигизмундом. Среди них был и «нареченный» Лжедмитрием II «патриарх» Филарет. Речь шла о том, чтобы сын польского короля Владислав занял российский престол на следующих условиях: он принимает православие, царский венец получает из рук русского патриарха, государственные дела будет вершить при участии Боярской думы и Земского собора. 4 февраля 1610 г. договор был подписан.

Между тем русское войско в июне 1610 г. потерпело сокрушительное поражение в сражении с поляками гетмана Жолкевского у с. Клушина (близ нынешнего Гжатска). Преследуя бежавших с поля битвы, поляки достигли Можайска.

В сложившейся катастрофической ситуации московское боярство подняло народ против царя Василия. Увещевания патриарха Гермогена, что «за измену Бог накажет Россию», успеха не имели. 17 июля 1610 г. Василий был свергнут с престола. Власть перешла к боярам, образовавшим коллективное управление из семи членов — «семибоярщину».

Как только Шуйский был свергнут, гетман Жолкевский предал гласности тайный договор от 4 февраля 1610 г. и стал требовать признания королевича Владислава русским царем. Патриарх Гермоген предлагал поставить на престол русского человека, близкого к Рюриковичам. Речь шла о 14-летнем сыне митрополита Филарета Михаиле. Однако бояре поспешили объявить об избрании на царство Владислава. Патриарх вынужден был смириться. Жолкевский ввел свое войско в Москву под предлогом поддержания порядка в городе. Так столица России оказалась фактически сдана польскому гарнизону.

Для приглашения Владислава на царство в ставку польского короля под Смоленск было снаряжено «великое» посольство. Светскую часть посольства возглавлял князь Василий Голицын, церковную — митрополит Филарет. Посольство имело наказ об условиях признания Владислава русским царем: он принимает крещение уже под Смоленском через митрополита Филарета, женится «на девице греческого закона»; ни он, ни русское правительство не имеют никаких сношений с папой по делам веры; русские отступники в латинство казнятся смертной казнью.

Однако, как оказалось, в планы Сигизмунда не входило делать сына русским царем. Втайне он намеревался добиться от Москвы присяги на верность себе как военному победителю. Пропольски настроенная часть боярской верхушки во главе с боярином Салтыковым намеревалась удовлетворить все претензии Сигизмунда. Видимо, им и была подготовлена новая инструкция послам под Смоленск: «Отдаться во всем на волю короля». Патриарх отказался поставить под ней свое имя. Инструкцию, однако, повезли без подписи патриарха. Но послы, находившиеся при ставке короля, признали ее незаконной. На утверждение представителей Салтыкова, что патриарх в гражданские дела не должен вмешиваться, послы ссылались на вековые традиции Руси, по которым государи без совета с патриархами и митрополитами не принимали решений по важнейшим делам: «Теперь же мы стали безгосударны, и патриарх у нас человек начальный» (См.: Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви: В 2 т. Т. II. С. 64.).

Между тем патриарх Гермоген к Рождеству разослал по русским городам грамоту, в которой призывал подняться против Сигизмунда, замышляющего овладеть Москвой. Узнав об этом, поляки посадили Гермогена под домашний арест. Но города уже пришли в движение, начали формироваться вооруженные отряды, чтобы идти на Москву. К ополченцам северных городов, свободных от поляков, примкнули служилые дворяне из центральных областей, с юга двигались казаки, потерявшие своего вождя Лжедмитрия II, убитого на охоте. В конце марта 1611 г. Москву осадило 100-тысячное войско.

Поляки укрылись за крепостными стенами Кремля и Китай-города, остальную же часть города сожгли, чтобы лишить наступавших прикрытия и опоры. В пожаре сгорело около 450 церквей. Салтыков, угрожая Гермогену голодной смертью, требовал, чтобы тот приказал ополченцам отступить. Патриарх оставался неколебим, и его заключили в Чудов монастырь. На освободившееся место был возвращен Игнатий (поставленный патриархом еще при Лжедмитрии I). Но тот, чувствуя непрочность положения, бежал в Литву.

Между тем первое антипольское ополчение, раздираемое внутренними противоречиями, к осени 1611 г. распалось, не достигнув цели.

Патриарх Гермоген, считая казаков виновными в провале ополчения и зная об их намерении посадить на царство сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II Ивана («воренка»), из своей неволи пытался призывать народ к борьбе. Одна из его тайных грамот достигла Нижнего Новгорода. Нижегородский земский староста Козьма Минин начал собирать народные пожертвования на снаряжение войска. В соседние города посылали грамоты с призывами готовиться выступить, причем не только против поляков, но и против казаков.

К зиме 1612 г. было сформировано уже достаточно большое войско, а его начальником избран князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Но прежде чем двинуться на Москву, Пожарскому пришлось пойти в Ярославль. Дело в том, что казаки попытались помешать верхневолжским городам присоединиться к ополчению. В начале лета 1612 г. в Ярославле Пожарский созвал Земский собор с участием духовенства, бояр, представителей городов. Собору и было вверено управление «всей землей» и войском.

Тем временем Сигизмунд послал на помощь своему московскому гарнизону войско и обоз с провиантом под командованием гетмана Хоткевича. Чтобы не допустить его к Москве, Пожарский двинулся из Ярославля. В произошедшем в августе бою Хоткевич потерпел поражение и ушел от Москвы. В октябре прекратили сопротивление осажденные в Китай-городе и Кремле поляки. В память об освобождении Москвы ополченцы поставили на Красной площади церковь Казанской Божией Матери (ныне — Казанский собор), и было установлено специальное празднование 22 октября.

Патриарх Гермоген не дожил до победы. Он скончался 17 января 1612 г. в заключении в подвале кремлевского Чудова монастыря. Существует версия, что его уморили голодом. (При патриархе Никоне его останки были перенесены в Успенский собор. В 1913 г. в связи с 300-летием дома Романовых он был канонизирован.)

| следующая лекция ==>
Стоглавый собор 1551 г | Восстановление государственной и церковной жизни после Смуты. Патриарх Филарет

Дата добавления: 2014-01-03; Просмотров: 343; Нарушение авторских прав?;

ПОИСК ПО САЙТУ:

Рекомендуемые страницы:

Урок 17. Русская Церковь в Смутное время. Низложение св. Иова и поставление на патриаршество Игнатия.

В январе 1598 г. скончался царь Феодор Иоаннович. Он завещал корону своей жене Ирине, которую поручил заботам Патриарха Иова, Годунова и Феодора Никитича Романова. Однако царица постриглась с именем Александры в Новодевичьем монастыре. После этого на царство при активной поддержке Патриарха Иова был избран Годунов. Многие впоследствии обвиняли Иова в том, что он якобы расплачивался с Борисом за свое патриаршество.

В 1598 г. Борис стал царем. Первые годы его царствования прошли спокойно, но затем неблагоприятные климатические условия вызвали недород и голод. Обнищавший народ стал роптать и бунтовать, чем не преминули воспользоваться для антигодуновской пропаганды бояре-заговорщики. Тогда Годунов стал подвергать преследованиям своих противников. Начались доносы, казни и опалы. В этой ситуации многие указывали патриарху Иову на повторение того, что было при Иоанне Грозном. Но патриарх только молился и видя сложность ситуации, в которой оказался Годунов, не обличал его.

Смута была неизбежна: сам русский народ представлял собой взрывоопасную массу, к которой извне лишь поднесли фитиль. Личность монарха уже очень слабо могла повлиять на ход событий. Феодор – царь-праведник – не смог ничего поделать, он лишь сознательно устранился от дел, которых уже не в состоянии был разрешить. Годунов попытался провести реформы и укрепить державу, но тем лишь ускорил трагическую развязку. Боярство бросилось в омут интриг и заговоров, погрязло в честолюбивых помыслах и жажде обогащения. Простые люди, измученные недородом и голодом, были готовы на все ради удовлетворения самых элементарных потребностей.

И вот, наконец, когда почва для смуты была уже вполне готова, в 1603 г. в Речи Посполитой объявился самозванец который называл себя чудесно спасшимся царевичем Димитрием. Сам царевич, младший сын Ивана Грозного от Марии Фёдоровны Нагой, прожил всего восемь лет, однако политический кризис, во многом связанный с его загадочной гибелью продолжался как минимум двадцать два года после его смерти. После смерти отца он остался единственным представителем московской линии дома Рюриковичей, кроме старшего брата, царя Фёдора Иоанновича. Однако он был рождён от не менее чем шестого брака отца, в то время как православная церковь считала законными только три последовательных брака, и, следовательно, он считался незаконнорождённым и исключался из числа претендентов на престол. По этой причине он был отправлен регентским советом вместе с матерью в Углич, где считался правящим князем и имел свой двор. По всей видимости, реальной причиной этому было опасение властей, что Дмитрий вольно или невольно может стать центром, вокруг которого сплотятся все недовольные правлением царя Фёдора.

15 мая 1591 года царевич играл «в тычку», причём компанию ему составляли «маленькие робятка» – сыновья постельницы и кормилицы, состоявших при особе царицы. Правила игры состояли в том, что на земле проводилась черта, через которую бросали нож или заостренный гвоздь, стараясь, чтобы он воткнулся в землю как можно дальше. Побеждает тот, кто сделал самый дальний бросок. Если верить показаниям очевидцев событий, данным во время следствия, в руках у царевича была «свая» – заострённый четырёхгранный гвоздь или перочинный нож. Согласно показаниям очевидцев во время игры у Дмитрия начался приступ эпилепсии и во время судорог он случайно ударил себя «сваей» в горло. Впрочем, царица и другой её брат, Михаил, упорно придерживались версии, что Дмитрий был зарезан Осипом Волоховым (сыном мамки царевича), Никитой Качаловым и Данилой Битяговским (сыном дьяка Михаила, присланного надзирать за опальной царской семьей) — то есть по прямому приказу Москвы. Возбуждённая толпа, поднявшаяся по набату, растерзала предполагаемых убийц. Через четыре дня после смерти царевича, из Москвы прибыла следственная комиссия. Её выводы на тот момент были однозначны – царевич погиб от несчастного случая. Обычно считается, что смерть Димитрия была невыгодна правителю государства Борису Годунову, завладевшему абсолютной властью в 1587 году, как претендент на престол; однако многие историки утверждают, что Борис считал его незаконнорождённым и не рассматривал как серьёзную угрозу.

Объявившегося Лжедмитрия I, как его позднее стали именовать историки, поддержали в католической Польше и Риме, но страшнее было то, что сначала тайно, а затем и явно его сторону приняли многие бояре и дворяне, недовольные Борисом. Начиналась небывалая доселе смута. В апреле 1604 г. самозванец тайно перешел в римо-католичество через миропомазание. В своем письмом папе Клименту VIII Лжедмитрий обещался исповедовать римо-католическую веру и прививать ее русскому народу. Тем самым дело смуты приняло оборот религиозный, а поддержка самозванца кем-либо из русских становилась изменой не только Отечеству, но и Православию.

В августе 1604 г. самозванец выступил в поход на Московское государство. Уже в октябре 1604 г. его разношерстное воинство вторглось в пределы России. Хотя армия царя Бориса была более многочисленной, лучше вооруженной, но она фактически не сопротивлялась, так как во главе войск стояли бояре-изменники, ненавидевшие Годунова. Войска Лжедмитрия, в составе которых было немало поляков и прочих иноземцев-наемников, постоянно пополнялись казаками. Простой народ верил предавшим Годунова боярам и встречал самозванца как настоящего Димитрия.

В то же время из Москвы в русские города и веси рассылались грамоты, в которых говорилось, что объявившийся «царевич» на самом деле является самозванцем. Особенно горячо в поддержку Годунова выступил Патриарх Иов, лучше других понимавший, сколь бедственными будут для России последствия надвигающейся смуты. Иов разослал по епархиям послания, в которых требовал от епископов разъяснять народу, что нашествие самозванца угрожает Православию и чревато наступлением католицизма. В грамотах и выступлениях с амвона Иов называл самозванца беглым монахом Григорием Отрепьевым. Однако, несмотря на выступления Патриарха Иова и усилия Годунова унять смуту было уже невозможно. В народе проснулись самые темные стороны и инстинкты, стремление «погулять» и «поворовать», пользуясь смутой.

В такой драматической ситуации царь Борис Феодорович Годунов умер 13 апреля 1605 г. Смерть его была внезапной и, как полагают некоторые историки, насильственной: возможно, его отравили бояре. Государем стал сын Годунова Феодор. Но молодой царь, почти ребенок, хотя и был одаренным и образованным, ничего не мог сделать в условиях полного развала государства. Младшему Годунову первоначально присягнули, но уже в начале мая бояре полностью его предали. Все было окончательно решено в пользу Лжедмитрия. Москва взбунтовалась, самозванец был признан законным царем, а Феодор объявлен низложенным. Семью Годуновых заключили под арест. Затем вдову царя Бориса – царицу Марию Григорьевну и ее сына – царя Феодора Борисовича зверски убили.

Когда 10 июня 1605 г. москвичи получили ответ Лжедмитрия на свое послание, в котором они признавали самозванца царем, Иов попытался вразумить с амвона Успенского собора свою расходившуюся паству. Но народ не внял голосу своего Патриарха. Тогда Иов сложил с себя панагию и обратился с пламенной молитвой к Божией Матери перед Ее Владимирской иконой. В своей молитве Патриарх говорил о том, что он 19 лет служил Пресвятой Владычице, и вот теперь за грехи народа на истинную православную веру наступает еретическая. Иов просил Матерь Божию не оставить своим попечением погибающий русский народ. Но толпа пришла в неистовство. Иова выволокли из собора, били и бесчестили, затем привели на Лобное место, где всенародно поносили. Патриарший двор был разграблен. С первосвятителя совлекли Патриаршие одежды и в простой рясе отправили в ссылку. По просьбе самого Иова местом его изгнания был назначен его родной Старицкий Успенский монастырь.

20 июня 1605 г. Лжедмитрий при всеобщем ликовании вошел в Москву. Рязанский архиепископ грек Игнатий еще прежде вступления Лжедмитрия в столицу выехал в Тулу, присягнул самозванцу сам и привел к присяге других. За это самозванец почтил его саном Патриарха. Уже через 4 дня после въезда в Москву новый царь повелел собору епископов избрать Игнатия Предстоятелем Русской Церкви. Есть все основания полагать, что некогда учившийся в Риме Игнатий давно уже был тайным униатом. Это был откровенный карьерист и авантюрист, человек абсолютно беспринципный. Игнатий, однако, пытался получить благословение на Патриаршество от низложенного Иова, к которому специально с этой целью дважды ездил в Старицу. Но Иов благословения приспешнику самозванца не дал, сказав по этому поводу: «По ватаге и атаман, а по овцам и пастырь».

Среди русских архиереев примеру Иова, не желавшего считать самозванца законным царем даже под угрозой лишения жизни, последовал один лишь Астраханский архиепископ Феодосий, который также отказался признать Лжедмитрия государем. Привезенный приспешниками вора в Москву, он, будучи приведенным к царю, в глаза обличал его как самозванца. На удивление Лжедмитрий не велел его казнить, но, объявив сумасшедшим, отправил в ссылку.

Вскоре после своего поставления Игнатий разослал окружное послание, которым он сообщал, что на престол возведен «прирожоный царь Димитрий Иоаннович». В то же время Игнатий начал с Римом переговоры об унии. Уже в декабре 1605 г. кардинал Боргезе извещал папского нунция в Польше Рангони о готовности Игнатия на введение унии в России. Для пропаганды католицизма к Лжедмитрию приехало множество иезуитов, которым он подарил дом Годуновых в Кремле, где они совершали свои богослужения под звуки органа.

Наводнивший Москву иноземцами и открыто попиравший православные традиции Лжедмитрий I вскоре возбудил к себе всеобщую неприязнь в народе. Бояре имели еще меньше оснований терпеть его, чем в случае с Годуновыми – никто из московской знати, разумеется, не верил в историю с чудесным спасением сына Иоанна Грозного. Лжедмитрий нужен был боярам лишь для того, чтобы избавиться от Годунова. Но самозванец неожиданно стал демонстрировать большую самостоятельность. В расчеты бояр это не входило. 17 мая 1606 г. в результате заговора, возглавляемого Шуйским, произошел переворот, которому весьма способствовало народное возмущение засилием иноземцев и неблагочестивым поведением царя. Лжедмитрий I был убит. Уже 18 мая, на следующий день после убийства самозванца, Игнатий был сведен с Патриаршества и заточен в Чудовом монастыре Московского Кремля. 19 мая 1606 г. глава бояр-заговорщиков князь Василий Иванович Шуйский стал новым царем.

Шуйский сразу по воцарении посылал к святителю Иову в Старицу с предложением вновь возглавить Русскую Церковь, но престарелый Патриарх отказался вернуться на кафедру, ссылаясь на немощь и слепоту. Вскоре, в конце июня 1606 г., произошло избрание нового Патриарха. Им стал Казанский митрополит Ермоген, будущий священномученик. Патриарх Иов благословил его быть своим преемником, и 3 июля 1606 г. состоялась интронизация нового предстоятеля Русской Церкви.

В начале 1607 г. для того, чтобы остановить не прекратившееся с гибелью первого самозванца брожение в народе, Патриарх Ермоген и Освященный Собор постановили призвать из Старицы святителя Иова и учинить в Успенском соборе Московского Кремля всенародное покаяние. Оно состоялось 20 февраля 1607 г. в присутствии двух святых Патриархов – Иова и Ермогена. Множество народа собралось в соборе, куда из Старицкого Успенского монастыря прибыл уже совершенно слепой и немощный Иов, облаченный в простую монашескую рясу. Представители народа подали в руки Иову челобитную, в которой исчислялись их многочисленные вины: клятвопреступление по отношению к Борису и Феодору Годуновым, признание самозванца и низложение Иова с Патриаршества и т.д. Москвичи просили у Иова прощения за себя и за всех русских людей. После прочтения челобитной Иов и Ермоген велели зачитать с амвона разрешительную грамоту народу, в которой прощались и разрешались вины всех уклонившихся в смуту. Народ призывался к тому, чтобы впредь не нарушать крестного целования, но служить законному царю Василию. Грамота была встречена со слезами умиления.

Но, увы, вскоре все снова забылось. Тем более, что чин покаяния, равно как и само избрание Шуйского на царство, были акциями, в которых приняли участие почти исключительно москвичи. Все это мало повлияло на настроение жителей других городов России, где продолжалось брожение. Успокоения так и не наступило, и смута на Руси продолжалась.

Св. Иов скончался в Старице 19 июня 1607 г. и там же был погребен. Позднее по инициативе митрополита Новгородского Никона, будущего Патриарха, мощи Иова были обретены в марте 1652 г. и перенесены в Успенский собор Московского Кремля, где и доныне покоятся под спудом. Почитание святителя Иова как местного Московского святого отмечено уже с середины XVII столетия. Общецерковное прославление св. Иова состоялось на Архиерейском Соборе в октябре 1989 г., в дни празднования 400-летия Патриаршества на Руси.

Вопросы для самостоятельного повторения материала.

1. Опишите политическую ситуацию в Московском государстве накануне смуты.

2. Что было причиной и поводом для начала смуты? Как в её начале вел себя патриарх Иов?

3. Изложите обстоятельства низложения патриарха Иова и возведение патр. Игнатия.

4. Опишите обстоятельства избрания патр. Ермогена. Как он пытался остановить смуту?

Дата добавления: 2015-10-22; просмотров: 2836; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных |

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *